Повторюсь… Восемь лет прошло. Наши сыновья подросли. И несмотря на их статус, учителя в школе безбожно ставят им двойки, если те заслужили. Да, да… В той самой школе где учатся оборотни, и о которой мне так красочно рассказывал Вадим.
Он кстати пару свою так и не нашел. Тем не менее это его счастливой семейной жизни ни как не мешает. Правда на свою возлюбленную очень долго не ставил брачную метку. Но после того как волчица родила тому сына, наконец соизволил. Гад конечно, но что делать…
Мы с мужем тогда выдохнули спокойно… Теперь его семье не угрожает другая женщина. Появись сейчас где-то рядом его истинная пара, он пройдет мимо.
Вот так и живем. Как говорит мой отец «День за белых, день за красных». Часто навещаем их. А еще часто навещаю Марию. Иногда тайком, не хочу чтобы кто-то видел. Знаю, нельзя часто навещать усопших в неположенные дни, но не могу, меня тянет к ее могиле с неимоверной силой.
Часто спрашиваю себя, ее, сидя рядом на скамейке.
«Зачем? Почему ничего не сказала Диме? Почему сама в одиночке отправилась за мной?»
Но каждый раз натыкаюсь на молчаливый и вечно улыбчивый образ высеченный на холодной глыбе гранита.
Вот сейчас, я вновь здесь. Сидим, молчим, почему-то представляю ее рядом с собой. Вокруг тишина и абсолютный покой в это теплое летнее утро, мне здесь хорошо.
– Хммм, хм-м, мама! – лезвием пронеслось по моим умиротворенным нервам.
И снова – МАМА! – громкое.
Затем тихую кладбищенскую тишину разнес отчаянный детский плачь!
Сердце сжалось, выворачивая душу наизнанку, заставляя немедленно бежать на крик! Быстрей! Быстрей!
Вдруг у одной из оградки, я затормозила, увидев сидящего на траве ребенка. Не больше годика. Он сидел и ревел, неразборчиво звал маму.
Немедля подхватила на руки. В попытках пока успокаивала, судорожно проверила, на наличие травм. К счастью все в норме, разве что только ручки грязные. Несмотря на весь ужас, ребенок был чист и весьма упитан. Но ужас весь в том что ребенок явно намеренно оставлен и не где-нибудь, а здесь – на кладбище оборотней!
– Тише-тише, мой хороший.
Потрогала рукой попку – подгузник полный. Но ничего вот приедем дамой я тебе его уберу совсем.
На руках малыш быстро успокоился и кажется начал засыпать. Разложила пассажирское сидение, устроила по-удобному маленького и поехала домой. Позвонила Диме, все объяснила. Скоро будет дома.
Не успела войти в дом как меня тут же окружили со всех сторон.
– Мама привет! – закричали в два озорных голоса, – Нас Зоя Михална раньше с уроков отпустила… – начали было оправдываться, два энерджайзера. – Ой, а кто это?
– Мам, кто она?
Мальчики вдруг стали очень серьезными, честно сказать никогда такими не видела.
– Аист принес.
Ляпнула первое что пришло в голову, унося ребенка на второй этаж. Двое хвостиков тут же побежали за нами.
– Мам ну правда от куда эта девочка?
– От куда вы знаете что эта девочка, может мальчик. Вон какой лысенький.
К тому же костюмчик из шортиков и футболки был голубым цветом.
– Нет мам, девочка.
– Точно-точно!
Малыш или малышка завозилась на руках и заплакала.
– Так, а ну ш-шш! – погрозила мальчишкам пальцем. – Напугали.
Как ни странно сыновья присмирели. Думала не пойдут за нами. Нет, тихо бесшумно вошли в комнату.
– Саш, – позвала сына, укладывая ребенка на кровать. – Полотенце принеси и в гардеробной в дальнем шкафчике я ваши маленькие вещи оставляла, неси сюда! – дважды повторять не пришлось, старший, на две минуты, побежал немедля исполнять указания.
Эх, как знала что пригодится, ни как не хотела избавляться от вещей. Пусть доброй половины уже нет и в помине, то часть я все же оставила.
–Хм… Надо же и в правду девочка. – пробормотала я раздев ребенка и наконец освободив ЕЕ от переполненного подгузника.
– Мам кто она? – снова спросил сын. Второй, тот кто младше на две минуты – Андрей.
– На улице нашла… – призналась сыну и тут же без зазрения совести отдала подгузник. –Держи «подарок», выбрось в мусорку.
Думала сморщиться, за вредничает. Какого было мое удивление когда он спокойно взял «кулек» и унес, покорно выполняя приказ.
Пока мальчишки заняты делами, пошла купать ребенка. Отметив про себя, что все таки с девочкой занимались. Ее слова, более или мене разборчивы, она не зажата, спокойно реагирует на воду и на меня. И нет-нет, да проскальзывает «Мама».
Одновременно, что называется, краем уха слышу за дверью.