Мария прикусила губу, а бедный водитель был в ауте. Одна лишь мама, удовлетворенно кивнула.
Наваждения чистого, первозданного гнева схлынули, оставив за собой лишь тошнотворную опустошенность, безнадежно сломанный телефон и дикое желание поспать. Последнее оказалось вполне плодотворным. Проспала как убитая всю дорогу, не замечая щебетание двух закадычных, как показывает практика, подруг.
Даша понимающе посмотрела на оборотня, что с блаженством откинулся на спинку и закатил глаза, искренне наслаждаясь тишиной.
«Дом, милый дом…»
Все так же, ничего не изменилось. Пустая скамья возле подъезда, сирень растет под окнами. Вроде не было то всего месяц, а чувство такое как лет пять здесь не появлялась.
Как только вошли в квартиру, Юлия ахнула. Чистюля по натуре, не может выносить и мельчайшего слоя пыли, это для него трагедия, становится сам не свой если видит единственную не помытую ложку или тарелку на столе. Так и женщина засуетилась, забегала. Усадила гостью на диван, а сама первым делом побежала на кухню.
Даша с Марией на этот раз остались одни.
– Зачем вы поехали с нами, из-за своего хозяина? Докладывать ему о каждом моем шаге? – прямо спросила девушка.
– Даша, о ком ты сейчас? – Мария делала вид что искренне не понимает. Положила нога на ногу, в упор смотря на девушку. – В стае нет рабов чтобы появился хозяин.
– Вы прекрасно поняли кого я имела в виду. Альфа – разве не ваш хозяин?
– Он наш Вожак, – сверкнула та гордым взглядом. – И за каждого из нас он в ответе. Ни кто не сможет его заменить, как и его детей.
– Окружающие ведут себя с ним как холопы с помещиком.
– В стае ты чуть больше суток, да и те половину из которых ты либо спишь, либо прячешься в ванной, – остро уколола женщина. – Ты ничего не знаешь о стае по этому и понятия не имеешь как относятся к тем на чьих плечах все мы сидим. И это не упрек в твою сторону – ни в коем случае! Я просто прошу, если не знаешь то не делай свои ошибочные выводы, ведь ими ты можешь кого-то обидеть. Уж лучше спроси…
– Ничего не имею против вас – оборотней. Но о нем знать ничего не хочу. Все что надо, уже известно. Он хозяин жизни, считает что ему все дозволено. Что ж, послужу для него инкубатором, раз для стаи так важно его потомство, но больше не трогайте меня.
– Глупая, он никогда не обидит тебя.
– Вы плохо знаете своего племянника Мария Петровна, он уже обидел меня. И сделал это сознательно, просто потому что ему не захотелось хоть немного сдержаться. Мне не претит ваш вид, даже интересен. Но с насильником и его отродьями я жить не хочу и не буду.
Мария сглотнула тяжелый ком в горле, никогда раньше не думала что ее могут обидеть чьи-то слова, даже если они сравнимы с оскорблениями. Мастерски все может перевести в шутку, а тут ничего не выходит кроме горького осадка в сердце.
– Что же ты так о детях своих… – Даша вздрогнула от ее вмиг изменившегося голоса, куда-то пропала эта изюминка с хитрым акцентом. Женщина сказала так тихо беззвучно, как будто боялась, что искреннюю печальную слезу внезапно увидят или услышат. – Кто-то всю жизнь пытается и не может, а кто-то…, – женщина замолчала, прикрывая глаза и через силу пытаясь взять себя в руки, выровнять дыхание. – Для оборотней – дети это все. Не всем суждено стать матерью. Поэтому ценят каждую возможность. Вот тебе мой совет. Не раскрывай свои истинные чувства ни кому, тебя не поймут.
Женщина ушла на кухню помогать Юлии. Понимая, что сейчас легче тянуть фальшивую улыбку и изображать игривое настроение, чем находиться с той кто ненавидит своих детей. И хоть человек умом понимает причину столь негативного поведения и чувства, то волчица нет …
В стаю вернулись поздно вечером. Юлия взяла немного. По минимуму вещей, лишь на первое время да пару старых альбомов с фотографиями. Хоть и проницательная Мария Петровна уверяла ее что с мужем им придется здесь задержаться, но женщину переубедить в чем-то было крайне сложно. Не стала, не захотела, после разговора с Дашей вообще ощутила себя выжитым лимоном, впервые поняла какого быть в таком состоянии.
Пока Юлия разбирала сумку, Мария плюхнулась в небольшое, но мягкое кресло, рядом на столике лежали как раз те самые хранилища фотографий. Взяла тот, что был явно постарше. Еще с теми фотографиями где было принято фотографироваться всей большой семьей. Рассеянный свет безупречных портретов создавался исключительно мастерством фотографа, а не мастерством компьютерных программ. Она листала и наслаждалась этими прекрасными тонами черно-белого чуда, прекрасными лицами до тех пор пока не наткнулась до боли знакомого лица.