Завтра постараюсь добавить еще проду.
Так что если вам нравится история, ставьте звездочку «мне нравится», подписывайтесь на автора. Мне плюсик в рейтинг, вам плюсик в карму!
Глава 33
Выходные прошли незаметно. В них, было столько всего, что наконец то собрать всю волю в кулак и позвонить любимой подруге решилась лишь к вечеру последнего выходного дня перед учебой.
– Да? – прозвучало важный голос в динамике.
– Катя…
– Д-даша?! – воскликнула подруга задыхаясь от переизбытка эмоций. – Поверить не могу!
– Я тоже… Катя я…
– Ты где была?! Две недели, Даша! Я ни до тебя ни до твоих родителе дозвониться не могу, домой к тебе ездила – полный штиль! Соседи говорят как увезли Максима Егоровича в больницу, так все с тех пор не видели никого! Пошла в вашу местную больницу, сказали «забрали его, ни чего не знаем!» Я той гадине деньги предлагаю, чтобы она раскололась куда отца твоего отправили. Так она санитаров своих сучка спустила. Меня как котенка за шкирку выпнули. Представляешь через что я прошла?? Хотела в полицию идти, так нет же. Куратор заявил что с тобой все в порядке. У тебя какой-то там «отпуск»…
– Я беременна Кать.
В телефоне повисло гробовое молчание, длилось оно с минуту не меньше.
– Повтори…
– Так получилось.
– Это из-за беременности ты на связь не выходишь?
– Можно сказать и так.
– Пиз@ец просто… И ты молчала, столько времени? Сложно было сообщение отправить. Тяжело наверное пальцем несколько букв на экране натыкать…
– Катя прости, мне очень стыдно правда. Я такой свиньей перед тобой себя чувствую.
– Это ты мне брось, свиноматкой себя называть! Я перебесюсь, со мной уже все хорошо. Я ради тебя даже курить брошу…
– Поверь мне это того не стоит, – заявила Даша совсем равнодушно.
– У тебя там что, материнский инстинкт заглох что ли? Или у тебя предродовая депрессия?
– Катя послушай…
– Нет, это ты послушай. У меня есть крутой психоаналитик я тебя запишу на прием…
– Катя я сейчас отключусь! – угрожающе рыкнула Даша, в гневном порыве чуть не угробив второй свой телефон.
– Спокойно мать, - ни чуть не обидевшись ровным тоном ответила девушка. – Не психуй, тебе нельзя – это во-первых. Второе Кто у нас отец?
– Я не могу сказать, прости…
– То есть как это сказать не можешь?
– Это закрытая информация.
Видимо подруга что-то решив для себя, вдруг тревожно зашептала. – Дашь, он что – БОНДИТ?
– Нет он не бандит, он… М-мм как же все сложно.
– Даша ты мне только намекни. У моего отца связи в ФСБ, мы тебя вытащим!
– Стоп! СТОП! Катя!!!! Тебя не туда понесло!!!! Я скажу тебе кто он, но завтра!!!
– Хорошо! – согласилась подруга, но в голосе сомнения хоть отбавляй. – Где ты сейчас? Я могу к тебе приехать?
– Н-нет прости, но сейчас не подходящее время.
– Ты у него сейчас да? Он тебе запрещает встречаться со своими падугами? Он такой тиран?!
– Не накручивай себя. Он не тиран, но это закрытый поселок, сюда просто так не попадешь… Давай все завтра, Хорошо?
– Вот чувствую я что здесь явно что-то не чисто.
– Ты преувеличиваешь, все на много проще.
– Если проще, то почему же ты мне расскажешь все СЕЙЧАС!
– Считай это бзик беременной дуры! – резко ответила Даша. – Все! До завтра Катя!
В телефоне протестующе завопили. Но на девушку это ни как не подействовало. Наоборот она даже с облегчением выдохнула.
– Что же я рассказывать вам всем буду, – прошептала девушка, задумавшись над завтрашним днем.
В комнате раздался легкий стук. Дмитрий стоял, как всегда, подпирая дверной проем. По его взгляду она поняла что ее разговор для него не секрет.
– Подслушивать не хорошо. – пробурчала недовольно, садясь на кровать как всегда поджимая колени к груди.
– Я не нарочно, прости.
В комнате повисла тишина, эта пауза все затягивалась становясь наиболее напряженной и даже неловкой. Даша не выдержала первая, вновь не нарочно почувствовав неосознанную тягу к Дмитрию. Ни страсть, ни похоть – другое. Желание позвать его ближе, очутиться в его таких теплых сильных объятых.
А сидеть вот так, сжавшись на этой большой кровати одной, стало до ледяной дрожи тоскливо. Обхватила себя руками, но и это не помогло. Чувство на грани паники, липким коконом продолжало оплетать ее. Вот-вот заплачет, да слез все ни как нет, холодное одиночество и невыносимая тоска все растет и растает.