Честно признать, до Лии я был тем еще бабником. Я казался себе достаточно крутым раз мог позволить разных девчонок и почти никогда мои отношения не длились более нескольких недель. Вовсе не потому, что я не хотел. Просто мне казалось, что отношения с девушкой будут забирать слишком много свободного времени, которое я совершенно не хотел отдавать. У меня была одна цель – стать абсолютным чемпионом.
До Лии.
После ее появления все показалось каким-то мелочным и совершенно неважным. Конечно, мое сердце несколько долгих месяцев боролось со здравыми доводами мозга, но все же выиграло. Я хотел Лию. И плевать какую цену мне следовало заплатить.
С Лией никогда не было легко. У нее всегда было много проблем, гора забот, волнений и переживаний. У нее была масса комплексов, истоки которых я никогда не понимал, потому что Лия казалась абсолютно идеальной. Она была идеальна для меня! Единственное, что меня непомерно бесило, это ее желание сбежать от трудностей. Стоило только появиться какой-то маленькой сложности, как Лия тут же закрывалась в себе. Она всегда бежала от разговоров и даже не пыталась найти решение, зачастую лишь усугубляя ситуацию.
Улетая в Нью-Йорк, я знал, что отношения на расстоянии дадутся нам очень непросто. Я знал, что стоит мне уехать, как все демоны Лии снова вылезут из ее головы и начнут шептать гадости. Я знал, что мне придется заставлять ее разговаривать со мной, приезжать так часто, как смогу и постоянно держать с ней связь. Именно поэтому я боялся уезжать. Однако был достаточно эгоистичным, чтобы послушать свою девушку и следовать за мечтой, к которой стремился с самого детства. Я был жадным раз полагал, что смогу сесть сразу на два стула: остаться с любимой девушкой и стать чемпионом. Меня наказали за мой эгоизм.
В один прекрасный день Лия просто исчезла. Девушка перестала отвечать на мои звонки, игнорировала сообщения. Помню, как сходил с ума от отчаяния и непонимания. Я винил себя. Пытался вспомнить, что мог сделать или сказать не так, чем мог обидеть ее. Когда тишина затянулась, я поднял панику. Я чертовски боялся, что что-то могло случиться. Я ходил по своим апартаментам в Нью-Йорке и названивал ей. Чуть позже принялся обзванивать наших друзей. Сначала я набрал Вик и Кая, которые о Лии слышать ничего не слышали в течении нескольких недель. Я попросил их заглянуть в нашу квартиру в Минске, а полчаса спустя получил взволнованный ответ о том, что там никого нет. Не было даже вещей Лии. Она уехала.
Тогда я позвонил Ариане, лучшей подруге Лии, которая с ненаигранным удивлением ответила мне, что впервые узнает о пропаже девушки, хотя не общалась с ней уже много дней. После чего я тут же набрал Лину, двоюродную сестру Лии.
-Где твоя сестра? – я больше не тратил времени на приветствия.
Лина тяжело вздохнула.
-Я не знаю, Питер.
-Не ври мне.
-Я правда не знаю. Она не только тебе не отвечает.
-Она же твоя кузина, черт возьми!!
-Не кричи! Разве не ты виноват в том, что она ни с кем из нас не разговаривает?
-Я понятия не имею, что произошло!
-Тогда ничем не могу тебе помочь.
Лина сбросила звонок, а мой мобильник разбился о стену, когда я швырнул его через всю комнату.
В тот вечер я почти осознал, что чувствовала моя мать, когда не стало отца. Почти…
На следующий же день я вернулся в Минск, лично убеждаясь, что наша квартира пуста. Лия забрала все свои вещи и даже не потрудилась оставить прощальную записку.
У меня окончательно снесло крышу. Никогда в своей жизни я не чувствовал такого отчаяния и опустошения, как после исчезновения любимой девушки. Ничто в жизни не могло меня так сильно расстроить. Я считал себя вполне уравновешенным человеком, ведь вырабатывал в себе дисциплину годами тренировок, но справиться с чувством от утраты Лии был не в силах. Мне казалось, что она вырвала мне сердце голыми руками и оставила истекать кровью.
В тот вечер я разгромил всю квартиру.
Той же ночью принялся пить.
Я литрами заливал в себя алкоголь, стараясь избавиться от этого глубокого чувства одиночества, поселившегося в моей груди. Я выблевывал собственные кишки, но продолжал пить, надеясь сдохнуть в собственной блевотине лишь бы больше ничего не чувствовать.