Мои месячные никогда не были регулярными и сколько я не говорила об этом гинекологам они все отвечали одно и тоже. Что именно вы можете догадаться и сами. Что-то по типу: «Пройдет само, когда ты станешь женщиной». Именно по причине их непостоянства календарь никогда не уведомлял меня вовремя, а об их приходе я узнавала по факту. И я совсем забыла об этой маленькой детали, потому что за время моей жизни в квартире Питера этих дней не было ни разу.
Я, черт возьми, даже не озаботилась тем, чтобы купить прокладки и обезболивающие таблетки, без которых не могла прожить первые два дня, ибо чувство было такое, словно меня режут изнутри.
Встав, я включила свет и осмотрела кровавый ужас творящейся на кровати Питера.
Я вспомнила как моя мать однажды ночью протекла на простыни. Отчим орал все утро о том, как это отвратительно и какая она свинья раз не может уследить за собой.
Я не хотела знать, как отреагирует Питер.
Мне срочно нужна была перекись, прокладки, анальгетики и план по избавлению от улик.
Я содрала окровавленную простынь с кровати и ужаснулась, увидев пятно на белом матрасе. Если постельное белье и мое собственное нижнее белье можно было легко отстирать холодной водой, то что мне нужно было делать с этим?
Быстро сменив трусы и майку, я сложила их в испорченную простынь и принялась на носочках пробираться в ванную комнату, стараясь не разбудить Питера. Закрыв за собой дверь, я подложила в трусы сложенную в несколько раз туалетную бумагу – это было единственное, что пришло мне в голову в тот момент. Я обыскала ванную в поисках перекиси, но ее не было, как не было и порошка, хотя стиральная машинка стояла прямо тут. Открыв кран с холодной водой, я взяла обычное мыло для рук и попыталась смыть кровь с белья. Помогало, но не идеально. Я с усилием терла края простыни друг о друга, стараясь придумать, что мне делать с загаженным матрасом.
Стук в дверь.
Черт побери!
Я замерла.
-Все хорошо? - раздался сонный голос Питера.
-Да, - ответила я. – Иди спать, Пит.
-Что ты там делаешь?
-Ничего.
-Лия, сейчас четыре утра.
-Ну так иди и ложись в кровать! – раздраженно выпалила я.
Последовало недолгое молчание, а потом:
-Открой дверь.
-Нет.
-Лия, открой мне.
-Нет, уходи, - мой голос сорвался. Я готова была заплакать. Ну что за позор? Я чувствовала себя ребенком, нассавшим в постель ночью. Знала, что ни в чем из этого нет моей вины, но не могла отделаться от чувства стыда и страха за реакцию Питера.
-Тебе не понравиться, если я сам ее открою.
И я знала, что он действительно может. При необходимости замок можно было легко отворить и снаружи, подцепив чем-нибудь плоским. Полагаю, это было сделано в целях безопасности, но сейчас совсем не кстати.
-Я захожу, - предупредил Питер, прежде чем открыть дверь и застать меня рядом с ванной с бельем в руках и катящимися по щекам слезами.
-Ну что тебя надо, Питер?
Мужчина перевел взгляд с меня на простыню в моих руках и кровавое белье в раковине. Черт! Я даже не подумала его спрятать! Какая же тупица!
-Что ты делаешь? – мягко спросил он, застав меня за местом преступления, пытающейся скрыть улики.
-Пытаюсь отстирать! – расплакалась я. – Потому что я не знала, что… они сегодня. И я… я все испачкала. И я все отстираю, Питер, честное слово! Просто уйди…
-Лия, здесь есть машинка, - он указал на стиральную машину в углу комнаты.
-Она не отстирает! - возмутилась я.
-Тогда к черту эту простынь, просто выкинь ее.
Я даже плакать перестала от удивления.
-Что?
Питер подошел ко мне, вырвал простынь из рук и кинул в ванную. Он посмотрел в мои заплаканные глаза, становясь передо мной.
-У тебя ведь ничего нет, да? – уточнил Питер.
-Нет, - призналась я, - я совершенно не подумала об этом. Забыла. Прости меня.
Питер тяжело вздохнул. Он взял меня за руку и вывел из ванной комнаты. Попытался усадить на диван, но я не позволила.