Когда его большие пальцы задели кромку моих трусов, я всхлипнула:
-Пит, пожалуйста.
Это была просьба остановиться.
Питер меня не послушал. Он оставил меня такой же голой, каким являлся он сам. Я зажмурила глаза, лишь бы не видеть разочарования в его взгляде, когда он смотрел на меня.
-Открой глаза, Лия.
Я помотала головой.
Питер поцеловал меня в плечо.
-Открой.
Я послушалась.
Отражающийся в зеркале Питер смотрела на меня с едва скрываемой страстью и вожделением. Я узнавала этот взгляд, потому что уже видела, как выглядит его желание.
Руки мужчины обвили мою талию, а его подбородок утроился на моем плече.
-Почему ты не видишь, как я желаю тебя? – прошептал он мне на ухо. – Почему ты не видишь, что я преклоняюсь перед тобой и твоим телом?
Ладони Питера ласкали мой живот и поднимались выше к груди. Его пальцы нежно обвели окружность и легко задели соски.
-Почему ты не можешь понять, - продолжал шептать он, массируя мою грудь руками, - что мне не нужен никакой стандарт красоты, принятый за эталон в этом идиотском мире, потому что мой эталон – это ты?
Левая рука Питера спустилась в низ, к той части меня, которую я ненавидела больше всего. Он накрыл меня рукой между ног, а другой обнял за грудь, заставив задохнуться от огня, разгорающегося в моей груди.
-Почему ты не понимаешь, что ты идеальна для меня?
Питер поцеловал меня в висок. Его губы спустились ниже к моей челюсти, нежно прошлись по шее и плечу. Он принялся покрывать поцелуями мою спину и опустился на колени позади меня. Его зубы мягко укусили меня сначала за одну ягодицу, потом за вторую, пока руки путешествовали по моим бедрам.
Питер резко развернул меня и толкнул в сторону ненавистного зеркала. Я врезалась спиной. Все еще стоя на коленях передо мной, он поцеловал меня между ног. Именно там, где я хотела больше всего, но там, где меня еще никто никогда не касался.
Питер пожирал меня, пробуя на вкус, а мне пришлось зарыться пальцами в его волосы и держаться, дабы устоять на дрожащих ногах. Мне не потребовалось много времени, чтобы задохнуться и отчаянно прокричать его имя, взывая к его совести, в просьбе остановиться.
Улыбаясь, как дикий кот, Питер поднялся на ноги и приблизился к моему лицу. Его губы блестели от поклонения моему телу и доказательств его любви.
-Все еще не веришь мне? – спросил он.
Я заплакала. И это были слезы облегчения, потому что я, наконец, могла поверить Питеру. Я, наконец, могла не сдерживаться и не переживать, потому что четко осознала, что Питер действительно любит меня. Любит настолько, чтобы принять меня такой, какой я являлась со всеми моими страхами, комплексами и сомнениями.
-Я люблю тебя, - прошептала я сквозь рыдания, смотря Питеру в глаза. – Я люблю тебя. Я люблю тебя…
Моего признания было достаточно, чтобы снести всю сдержанность Питера. Он набросился на мой рот, схватил за бедра, заставляя обвить его талию ногами и не прерывая поцелуй понес меня в спальню.
Питер кинул меня на матрас и накрыл своим телом. Мне нравилось ощущать тяжесть его веса на себе. Мы целовали и кусали друг друга, словно оголодавшие звери. Я трогала Питер везде, вонзая ногти в его спину и ягодицы, намеренно царапая и оставляя собственнические метки на его теле. В свою очередь руки Питера сжимали меня до синяков, подчиняя своему ритму.
В какой-то момент, Питер остановился и посмотрел на меня.
-Лия, - прохрипел он, - знаю, что я могу быть грубым…
Я знала, что он хотел сказать. Но я вовсе не собиралась сдерживать его, потому что мне нужно было получить все, что он мог предложить.
-Не сдерживайся, - приказала я. – Никогда не сдерживайся со мной, Пит.
И Питер послушался. Он брал меня так, как было нужно нам обоим. По-собственнически. С удовольствием, граничащим с болью. С любовью, граничащей с ненавистью. Со злостью, наказывая нас за медлительность и сдержанность.
-Прости, - прошептал Питер, переплетая наши тела и целуя меня в грудь над сердцем.
Я ласково перебирала его волосы, стараясь отдышаться и замедлить биение собственного сердца.
-Почему ты извиняешься?
-Я причинил тебе боль.