Осень близилась к концу и ночные заморозки подкреплялись пушистым снегом, что сыпал хлопьями, оставляя дорожную грязь под белым ковром. Ранним утром он шёл знакомой с детства дорожкой к небольшому домику в конце деревни, оставив ровный след от солдатских бертцев. Тихим стуком в окошко разбудил бабку и счастливо улыбаясь снял шапку, чтобы узнала.
- - А Марья в институт в прошлом году поступила, учится, а на выходных к родителям приезжает, да ко мне приходит. - "зачем? Может скучно?" подумал он. - она мне помогает - продолжала между тем бабка - а вот письма твои на несколько раз перечитывает. Любая другая, давно бы уже другого нашла, а она любит. Я это тебе как человек поживший свое говорю. Ты бы хоть....
- Дослушивать бабушку Тимур не стал, вскочил и схватив куртку, которая за два года стала тесновата, выскочил из дома.
- Он шёл быстрым шагом до дома её родителей. До выходных ещё два дня, но он должен знать, правду ли написал его приятель Вова? Действительно ли у Маши есть жених? А что если есть? Отпустит, как отпустил два года назад. Если нет? Никуда не денется от него его малявка, не отпустит, никогда.
- На веранде горел свет и Тимур легонько постучав приоткрыл дверь. Там в одних семейниках и телогрейке на голое тело курил сонный Михаил Николаевич. Увидев парня, он спешно затушил папиросу и расставил руки для объятий:
- - Ну, с возвращением служивый!
- - Как здоровье Николаич? - принимая по отечески крепкие похлапывания по спине, улыбался в ответ Тимур.
- Весь день они просидели на кухне Машиных родителей. Разговаривали обо всем, пили, незабывая закусывать. Встретили его как родного сына. А самое главное, что Николаевич рассказал парню про выдумку дочери насчёт жениха:
- - Эдуард Машке прохода не давал, всё гулять звал, на танцы приглашал, цветочки дарил. Она возьми да скажи "у меня жених есть, узнает что ты ко мне пристал, приедет и голову тебе свернет". А я услышал и понял, не люб он дочери. Вот и когда этот пришёл ко мне свататся. Я ему и сказал, что она уже сосватана, невеста, вот. А это наши сороки услыхали, по всей деревне разнесли, мол в городе у Маши жених, значит.
- И так хорошо у Тимура на душе от этого стало, что даже не заметил как опьянел. Уложили его в комнате Маши, а он как только ткнулся в самый любимый запах на свете, оставшийся на подушке, сразу уснул.
- Родители собирались ехать в райцентр после обеда, по этому Маша знала, что их дома не будет до позднего вечера. И всё равно решила сделать им сюрприз и приехать не в пятницу, а в четверг. Поэтому когда она открыла дверь своим ключом прошла на кухню и поставила чайник. Есть не очень хочетелось, а вот чай можно. В её комнате было совсем темно и включив свет застыла как статуя. На её кровати кто-то спал, басисто похрапывая. Маша хотела было закричать, но в этот момент в кормане куртки зазвенел телефон и она кинулась отвечать:
- - Мам, кто на моей кровати храпит? - заплакала девушка в трубку.
- - Ты...приехала что-ли? Дак это жених твой. Они с отцом уже обо всем договорились.
- Трубка ещё что-то говорила, но Маша уже ничего не слышала, а просто скатилась по стене в прихожей, упав на колени прямо на пол. В горле стало горько, слёзы текли по щекам и было больно. Доигралась, допрыгалась, если уж отец договорился то всё.
- - Ну, неужели ты не ждала? - прозвучал голос у самой макушки головы, а сильные мужские руки притянули к широкой груди. Почему-то от этого вопроса Машу буд-то порализовало и медленно, не веря, она повернулась. А потом встретившись глазами с ним бросилась к нему на шею, крепко обняла и впилась в губы, не умело.
- А эта неопытность ещё больше будили в Тимуре желание, радость и счастье. Его, она только его. Руки сами забрались под кофточку, чтобы коснуться нежной кожи и ощутить ответную дрожь. Прижал к себе и взяв на руки понес в спальню. Одежда полетела на пол, а она затряслась ещё больше. Его руки и губы были везде. Целовал горячо и жадно губы, шею, ключици, спускаясь ниже. Сначала несильно сжал в руках её небольшую грудь, пропуская затвердевшие соски, а потом прильнул губами, слегка прикусывая. Маша застонала в голос и запустив свои тонкие пальчики в его короткие волосы, прижала к себе ещё ближе. Даже во сне где она столько раз отдавалась ему, ей небыло так сладко. Низ живота стягивало желание, а там в интимном местечке становилось жарко и мокро.
- Тимур немог остановится, ему хотелось бы вечность слушать эту музыку её наслаждения. Проложил дорожку поцелуев до слегка пульсирующего животика и вниз к сочащимся складочкам. Провел языком, пробуя на вкус самую любимую девочку на свете. А Маша затихла, ей стало неловко и она попыталась сдвинуть ноги в месте.
- - Сладкая, какая же ты сладкая - прошептал он не позволяя закрытся и вновь стал целовать её складочки, ласкать языком, а когда вернул губами набухший бугорок Маша застонав, выгнулась дугой. В нутри взорвалась вселенная, разливаясь тёплой волной по всему телу.
- - Прости моя любимая девочка - и не давая ей опомниться, не резко, но быстро вошёл в её тесноту на всю длину и замер, давая ей привыкнуть к своему не маленькому размеру и новым ощущениям. Поцелуями собирал её слёзы и когда почувствовал, что Маша немного расслабилась, начал медленно двигаться в ней. Постепенно ускоряясь, он жадно ловил её стоны губами. В ответ её не умелые руки бродили по его плечам и груди. И ему это безумно нравилось. Ни с одной женщиной Тимуру не было так хорошо, как с любимой его девочкой.
- - Люблю тебя маленькая - прошептал ей, а она кричала его имя, пока не начала снова содрогатся в его объятьях. Ещё через пару резких толчков, Тимур начал содрогатся сам и в Маше разлилась горячая влага.
- - Моя, дышать без тебя не мог. - шептал Тимур уснувшей на его груди девушке.