Часть 1. Гости. Глава 1
Часть 1. Гости
Воспитай детей в запретах и найдешь в них покой и благословение.[1]
Уложения Хранителей.
Глава 1
Скотина в хлеву просилась уже с пол-лучины. Ло́рка глядела во двор, прикусив губу, и поглядывала на отца. Тот сидел на лавке прямой, как палка, почернев лицом. Дверь из кухни в се́нцы была открыта настежь, а у двери во двор, в луже поросячьей болтушки, валялось на боку ведро. Лорка потерла ноющую руку. Тайком, под передником, и думала, что теперь вот пол мыть, а отец не со зла. Со страху.
Беда пришла, откуда не ждали. Раным-рано, едва показалось солнце, а рассветная туманная мокрядь лениво отползала за Дальний овраг, вкруг вёски встали конные оружные стражи. Стояли молча. Страшно. Не всхрапывали серые статные кони, не бряцала броня на Среброликих, только едва видимый по утренней прохладе след дыхания отличал незваных от морока.
— Не ходи пока. Тут сиди. Мало́го не пускай.
— А...
— Не ходи. — Отец тяжело встал и вышел, словно по пуду на каждой ноге нес.
Так тихо, голосящая скотина не в счет, в вёске бывало только на тризну. Всем ве́домо, что встречать жизнь положено во весь голос, а провожать — молча. С теми, кто ушел, только сердцем говорить — иных слов они не слышат. Только тишина эта была другой. Лорка поняла, едва закрылась за отцом дверь, пустив снаружи сырое утро. То была не тишина — страх, как тот, что смотрел из отцовских глаз, с его застывшего вмиг лица. И мнилось: так сейчас в каждой хате.
— Лорка, — позвал с печи братик, — мне во двор...
— Батюшка не велел выходить.
— Так во двор же... — То́маш поерзал и стал по-тихому сползать на пола́ти, смешно шевеля пальцами босых грязноватых ног. Опять прока́зил в тазу с водой и не вымылся, как положено.
— Ведро в углу, коли неймется, — бросила Лорка и шмыгнула в комнату, там окна на улицу.
Не успела приглядеться, как позади зашуршало.
— Ну? И чего там?
— А ничего!
И когда только подкрасться успел, не́слух?
— А давай на торжо́к? — чернявая головенка подлезла под руку. — Небось, там и собрались.
То́маш едва на месте не скакал. Глаза его, большие и круглые, темные, как две вишни, кажется, стали еще круглее, а брови забрались чуть не на середину лба.
— А скотину кто кормить?.. — неуверенно начала Лорка. Ее желание узнать, что происходит, было никак не меньше братниного, только То́машу семь, а ей почти восемнадцать...
— А мы быстренько, — зачем-то звучно зашептал братик. — Задами прошмыгнем. Я там, в плетне, лаз знаю. Бурьян — во! — Руки махнули над макушкой. — За хлевом стёжка, собаки натоптали к сва́льнику торжко́вому, ну, где калина, там еще, как снег сошел, лису дохлую нашли, думали, бешеная... Идем, а?
— Вот же балабол! — Это уже в спину, потому как То́маш тот час припустил к двери, а Лорка — за ним. Глаз, да глаз, за этим постре́лом нужен, верно же?
То́маш стремглав промчался по двору и, обогнув огород, скрылся за хлевом. Когда Лорка нагнала брата, тот уже приплясывал по ту сторону плетня.
Девушка пролезла следом, а выпрямившись, застыла. Шагах в двадцати, на дороге, за которой начиналось поле, неподвижно стояла серая, как туман, лошадь, высокая и тонконогая. Всадник на ней тоже был недвижим. Стальной нагрудник и наручи, украшенные узором вьющихся шипастых лоз, блестели от росы. Из-за плеча выглядывала крестовина меча. Из-под шлема, похожего на хохлатую птичью голову, только без клюва, стекала замысловатого плетения коса цвета бледного золота. Лицо всадника скрывала серебряная маска.
— Лорка, — То́маш дергал сестру за рукав, — иде-о-о-м… О!
Девушка вспомнила про брата, когда тот повис на руке всем телом, пригибая ее к земле.
— Это еще кто?! — горячо зашептал брат прямо в ухо. — Это из-за них, да?! Это они, да? Эльфы?
Усмиряя заполошно забившееся в страхе сердце, Лорка, сквозь просветы в траве (и впрямь выше братниной макушки) разглядела еще нескольких всадников, растянувшихся цепью по огибающей веску дороге.
— В хату, бегом, — Лорка подтолкнула То́маша обратно к лазу, а чтоб не сбежал, крепко прихватила братца за рубаху.
Вернувшись, девушка молча взяла тряпку и, подоткнув подол, принялась убирать с пола разлитую болтушку.