— А это слышишь? — спросил он, голос его сделался низким и щекотным.
— Что? — прошептала Лорка, замирая мышонком.
— Это, — сказал элфие́.
Мурашки прошлись по лопаткам, замерло сердце, и в ушах тонко зазвенело.
— Подойди, — позвал Страж, и хотя его губы остались неподвижны, Лорка всей кожей чувствовала, как зовет.
Шагнула, не глядя, с травяного выступа вниз на песок, к сверкающей кромке воды.
Упала бы, но под ногой встала упругая водяная ступенька и еще одна, потом Лорку дернуло, и она оказалась на камне. Теперь она была вровень с тин элле́ и видела прямо перед собой его глаза, шальные, будто медовухи перебрал.
Что-то коснулось щиколоток. Лорка ойкнула и пошатнулась, но ее поддержали. Не Страж — он стоял, спрятав руки за спиной. Вода. Элфие улыбался, чуть прищурившись, а теплая водяная лента скользила по Лоркиным ногам и выше, обволакивая тело, но оставляя сухой одежду. Перестала саднить исцарапанная кожа, из ног уходила тряская усталость, больше не ныла проколотая пятка. Рассы́палась прядками коса и сплелась снова. Лорка чуяла, как копошатся в волосах водяные струйки, словно ловкие пальцы. Ладошки защекотало, и она подняла руки, чтобы посмотреть — их, словно сироп, обволакивала водяная пленка. Выровнялся сбитый когда-то кривоватый ноготь, пропали заусенцы, разгладился старый шрам на ладони.
Заплетала волосы на заре,
Уходила с тайною на устах,
Уносила в сердце своем тоску
Что дано нам видеться по ночам…
Едва слышный сквозь шелест воды голос читающего нараспев Стража был похож на ветер, блуждающий в верхушках деревьев и от него, как от того шекотного звука, звенело в ушах и нестерпимо захотелось прикоснуться к бледному лицу напротив. Лорка протянула руку, и тут в глазах элфие́ побилась ледяная синь.
— Довольно, — сказал он, махнул ладонью перед лицом. Она почуяла, как подогнулись коленки, подумала: «Расшибусь», а дальше была мягкая обволакивающая темнота и голос, который она слышала кожей.
________________
[1] Ллоэй эре’ти — дословно мое неизбежное наказание; ллоэй — судьба, эре — кара, ти — частица со значением принадлежности.
* * *
Заплетала волосы на заре,
Уходила с тайною на устах,
Уносила в сердце своем тоску,
Что дано нам видеться по ночам.
Не ходи дорожкою лунной в сад,
Не срывай невзрачника лепестки,
Позову опять слушать, как дрожат
Твои пальцы в клетке моей руки.
Бархат ночи будет стелить постель,
Кисеёй опустится тишина,
Чтобы косу ты потом плела на заре,
Уходила с тайною на устах.
Алех Ке́сенен из Ве́дере, перевод с элфиенʹрие,
отрывок из баллады «Тайна»,
книга сказаний и баллад «Песни Детей Весны»
Часть 6. Долг. Глава 1
Часть 6. Долг
Кого наставления не берут – того … со двора прогнать.
Уложения Хранителей
Глава 1
Прав был Вере́й, когда предостерегал от спонтанного выбора имен. Играя с судьбой, никому не дано угадать, как отзовется задетая тобой струна. Не угадал и он. Прихоть обернулась долгом.
Астʹкае фие́л — Долг жизни. «Первый всегда у матери и будет прощен, второй у отца и будет отдан, когда родишь сына, третий не бери или не будешь свободен, пока не отплатишь тем же». В «Наставлениях юных» о Долге жизни только эти три строки, и их достаточно. Но нет ничего хуже, связать себя подобным обязательством случайно. А он, Таэре́н тиэнле́ʹаше́ тенʹТьерт, младший наследник дома Терновника, это сделал. И с кем! С девчонкой тинт, едва вышедшей из детского возраста!
Лло́риен… Вот уж действительно — предназначение. Единый создал эту мошку исключительное ему в наказание, не иначе. Или это Вере́й напророчил? Ментальные маги могут предсказывать? Они ближе всего к прорицателям. Нет, Вере́й не чистокровный, так что вряд ли.
Что с ним стало? Он ехал в начале колонны, когда Элефи́ Таре́, Дети Сумерек, напали. Впрочем, не только они. Таэре́н руку бы отдал за то, что среди сумеречных было несколько изгнанников тен’инне́[1], которых всегда легко узнать по вытравленному гербу на доспехах и рунному знаку из живого серебра на левом виске.