[3] Сад застывших слез — Майр’маэ́лн фиена́ль (майр — застыть, окаменеть; маэлн — слеза, капля; фиеналь — сад, парк).
[4] Фьемаэль — береза.
Часть 7. Умиротворение. Глава 1
Часть 7. Умиротворение
Если же ни в чем не повинен ты,
уже за это … получишь награду.
Уложения Хранителей
Глава 1
В Ра́йвеллин нельзя войти постепенно. Он отрывается вдруг и сразу, искрящийся в водяной пыли, сияющий лентами радуг, звонкий, как капель. И все его белые башни, воздушные мосты и изящные арки, ручьи и водопады, поющие между камней и цветов, солнечные блики, играющие в витражах, и цепляющиеся за тонкие шпили башен облака, обрушиваются на тебя внезапно. Вот ты еще в лесу у реки, а через мгновение — он, Ра́йвеллин.
За спиной ошеломленно выдохнула тинт. Таэре́н стоял у низкого бортика, обрамлявшего скальный выступ. Он позволил себе пару мгновений любования, но увлекся. Не думал, что станет скучать по дому. Река бежала внизу, кольцом охватывая город, за которым дальше, скрытое от глаз, билось сердце Земель Элефи́ Халле́ — Исток. Воды его вливались в реку и несли энергию жизни дальше, постепенно слабея и затухая. Здесь же, вблизи, жизнью было напоено все. Даже воздух казался слаще.
Мгновение радости от возвращения было омрачено неизбежной встречей с отцом. И надо узнать о судьбе ан’ха́лте и остальных. Фактически главным в отряде был Вере́й, но в случае гибели кого-нибудь из сопровождавших именно Таэре́ну, как старшему по статусу, надлежало принести семье траурный шнур. Хотя несколько дней прошло, наверняка без него обошлись.
Зашуршало позади. Тинт пробралась ближе к краю и, восторженно распахнув глаза, смотрела на Ра́йвеллин. Она выглядела нелепо в своем потрепанном платье поверх его рубашки. Из-под края обтрепавшейся юбки выглядывали маленькие ступни в сплетенных из травы чуть великоватых сандалиях.
Времени перед рассветом было много, а в крови еще гуляли отголоски магического опьянения. Тинт спала, из прохудившегося носка выглянул розовый пальчик. Таэре́н тогда еще подумал, что все это время она шла практически босиком и молчала. Тинт не слишком выносливы, хотя эта его удивила.
Руки сами собой потянулись к гибким травяным стеблям. Детское баловство и немного магии, все равно нужно было сбросить излишек. Печать вынуждала заботится, пока ненавязчиво, что будет, если девочка заболеет? Принуждения Таэре́н не любил больше, чем людей.
С размером он не угадал. Ступни оказались маленькими, как у ребенка или юной элфие́. Версия с возможными предками из его народа получила очередное подтверждение. И магия. Лориэн удивительно хорошо отозвалась на «восстановление». Волосы редкого оттенка опавшей листвы блестели, выровнялась и налилась светом кожа, практически пропали веснушки. Тинт была красива. Еще тогда, у реки, в мокрой одежде и горящими от смущения щеками. И теперь тоже. Таэре́ну нравились красивые вещи, на которые можно долго смотреть. Которых хочется коснуться. Он оставил сандалии рядом с ней и ушел к реке. Холодная вода — то, что нужно, чтобы восстановить равновесие.
Он бы и теперь не отказался от ее отрезвляющего действия. Эйфория полного ощущения силы все еще накатывала. И это при том, что на нем был браслет. Перед входом во дворец Светоча живое серебро придется снять и явить всем истинную безмятежность.
Таэре́н вызвал в памяти раннее утро, светлую, незамысловатую радость тинт при виде сандалий, и как эта радость пропала, словно робкий огонек, погасший от случайного сквозняка, когда он, найдя у реки свое самообладание, велел отправляться дальше. «Не поддавайся излишней радости, не познаешь печали от ее утраты». «Наставления юным», глава о безмятежности. Очень к месту.
Таэре́н встряхнул рукой, и браслет сам скатился на запястье. Время вышло и плетение отца, сильнейшего из живущих магов-артефакторов, больше не удерживало живое серебро на коже. Теперь им мог пользоваться и настраивать любой. Ожидаемо нахлынуло ощущение беспричинного счастья, но было погребено под сводами правил, которые младший наследник принялся повторять про себя, чтобы избавится от ненужных эмоций. Теперь вниз по тропе. Домой.
В город вошли, как говорят у людей, «огородами». По сторонам улочки прятались среди зелени небольшие домики незнатных элфие́. Чтобы не вызывать лишнее любопытство своим странным внешним видом, тиэнле́ набросил «отвлечение», сначала на себя, а после того, как на них с интересом уставилась очередная пара глаз, и на тинт тоже. Болван. Даже он в своем теперешнем виде вызвал бы меньше внимания, чем оборванка, восхищенно глазеющая по сторонам. Хорошо хоть рот не открыла.