Перед входом на территорию дворца Светоча, отводящий взгляды морок пришлось сбросить, иначе охранные чары на входе не пропустили бы его. О том, что нужно сделать для девчонки метку временного посетителя, он подумал только, когда она прошла вслед за ним. Рядом тут же возникли двое стражей с обнаженным оружием. Длинные лезвия скаа́шей лежали на плечах Таэре́на по обе стороны от шеи подобно ножницам. Тинт сжалась комком, сделавшись еще меньше, чем была, и юркнула ему за спину.
— Свет и Явь, доблестные стражи, — не дрогнув лицом, проронил Таэре́н. Одного из встречающих он знал, второй был новым. Осознав, кому угрожают, стражи мгновенно убрали оружие и склонились.
— Тиэнле́’аше, — сказал тот, чье лицо было знакомо, — прошу простить.
— Мой недосмотр, — отозвался Таэре́н и вытащил тинт из-за спины. — Новая служанка.
Незнакомый страж отступил, исчезнув за пологом невидимости, и вернулся с тонким медным браслетом.
— Возьми и надень. Не отставай, — велел Таэре́н.
Ло́риен молча повиновалась. Ободок браслета был ей велик, она затолкала его под подвернутый рукав, чтоб не спадал, и посеменила следом, благоразумно опустив глаза вниз.
— Тиэнле́’аше, с возвращением.
В холле встречал Эйткаа́н[1], распорядитель Э́йсти Тиэ́н, в неизменном старомодном, до пола, синем кетлу́ с длинными, расходящимися к низу рукавами, и скроенном так, что даже при ходьбе из высоких боковых разрезов не было видно нижнее, доходящее до колен платье-кет. Широкий, плотно затянутый узорчатый пояс не портила ни одна морщинка. Из песочной косы распорядителя не выбивался ни один волосок, только новый шнур появился, черный. Его младший сын был в отряде. Значит, выбрались не все.
— Охрана у ворот доложила? — прохладно поинтересовался Таэре́н.
— Как всегда, мой принц. Сообщить Светочу о вашем прибытии?
— Позже. Нет, совсем не нужно. Я сам.
— А с… этим что делать? — Брезгливо разглядывая тинт, поинтересовался Эйткаа́н.
— Тебе лучше знать, что делать с новыми служанками. Она сносно говорит, грамотная, спокойная. Никакой тяжелой работы. Оставь во дворце. Далеко не прячь.
— Ваша воля, тиэнле́’аше, — отозвался тот и позволил глумливой ухмылке скользнуть по губам.
— Как давно ты занимаешь эту должность, Эйткаа́н? — тон определенно удался, потому что если распорядитель и удержал лицо, то глаза выдавали.
— Я позволил себе лишнее, тиэнле́’аше. Прошу, простите.
— Прощаю. К экзекутору явишься сам и получишь стандартное наказание за оскорбление словом для придворного твоего ранга.
— Свет и Явь, тиэнле́’аше, — ответил тот и поклонился.
Но Таэре́н уже не слушал и не смотрел. Он быстро пересек гулкий холл и поднялся на уровень, с которого звездой расходились мосты, ведущие в другие башни дворца. Его была Северная, Майре́н. Чуть ниже остальных, всего пять уровней, из редкого искристо-серого гранита. Открытые террасы и высокие окна в пол. Никаких модных сейчас витражей, только прозрачное стекло, чтобы даже ночью было светло от луны, особенно — ночью.
Когда он вошел, его уже ждали служанки. Все-таки новости во дворце разносятся быстрее света. Он привел себя в пристойный вид меньше чем за час и испытал некоторую неловкость от традиционных одежд, которые хоть и не стесняли движений, но казались излишне броскими. Кажется, за этот год он изменился сильнее, чем ожидал. На благо ли?
_______________
[1] Эйткаа́н — стремительный, мгновение; эйт — сейчас, каа́н — время.