Тин элле меж тем продолжал говорить, а Лексе́н повторял вслед по-людски. Много кто в школу ходил, но ненужная наука выветривалась из головы быстрее, чем роса поутру пропадает.
— Стражи обыщут жилища. За каждого сбежавшего его дом ответит вдвое, — сказал грамотей.
Собравшиеся загудели. Лорка углядела в толпе отца, пригнулась и поспешила обратно. Надо вернуться раньше и сделать вид, будто и не ходила никуда. Только бы То́маш опять не сбёг.
Братец обнаружился в траве у лаза, наблюдал за неподвижным Среброликим. Лорка, уже не таясь, подошла и цапнула увлекшегося мальчишку за тонкое розоватое, чуть оттопыренное ухо.
— Вот точно отцу скажу.
— А не скажешь! — Возразил братец, вырываясь и ныряя в лаз.
— С чего бы? — Девушка пробралась за ним.
— Будто не понятно! Меня прогнала, а сама ухи клеила, — прищурился То́маш. — А я вот знаю, что Стражей приехало две дюжины и два, полторы дюжины вокруг стоят, шесть у старостиного дома отираются, один на торжке. А еще где? А? А? Так скажешь, что было?
— В хату давай, — приказала Лорка, холодея спиной. Это пока она там слушала, брат успел всю веску обежать и посчитать прибывших?
— Скажи, скажи, скажи, — не унимался То́маш, скакал вокруг, дергая то за косу, то за рукав.
— Сказочницу нашел. Вот отец придет, будут тебе сказки, короб, лукошко и еще немножко.
— Ну, Лорка, — снова заканючил он, повис на резном перильце крыльца, болтая в воздухе грязными ногами. Рубашка задралась, открывая загорелый с длинной царапиной живот. — А я волшебное слово знаю! Ка́йлиенʹти Лло́риен, аст лите́[2].
Лорка зашикала на брата, в который раз ругая себя за то, что стала учить его грамоте на элфие́нʹрие. Свои литеры То́маш не очень-то любил, а эти на ходу схватил. И говорил чисто, как мама, когда пела. И голос его был похож на мамин, особенно, если То́маш говорил на языке элфие́.
Когда отец услышал, впервые отходил ее хворостиной и в погребе запер. То́машу тогда четыре было. Братик испугался, цуцыком сидел под дверью в погреб и в щелку сопел, глотая частые слезы. Наревелся тогда и за нее, и за себя.
Лорка перестала петь брату мамину песню, а когда тот подрос, показала литеры. Тайком. За что снова была посажена в погреб. Так и жили. Лорка с братом, прячась, учили буквы и слова, какие Лорка помнила, а отец делал вид, что не знает. А может, смирился.
То́машу сейчас почти семь, осенью он станет ходить в школу учить Уложения Хранителей, литеры и счет, и постаревший Лексе́н будет удивляться, откуда он знает слова. А может и не будет, он же сам ее учил.
— Ка́йлиенʹти Лло́риен, аст лите́, — нараспев повторял То́маш, прыгая на одной ноге через порожек в сенцы и дальше в хату. — Сестра моя Ло́риен, прошу тебя.
Ло́риен, ллоэ́й риэлле́н[3], Предназначенная судьбой.
________________________
[1] А́э тен а́тае’ти каа́н лленае́ тарм хаелле́ да́эро ин; аэ — отличительный признак, единица из множества; тен — род или дом (у элфие́); атае’ти — каждый из, всякий из (а́тае — всякий, каждый; ’ти — частица со значением принадлежности); каа́н лленае́ — время лета, молодость, примерно с 18 до 40 людских лет; тарм хаелле́ — срок жизни (тарм — конец, завершение, хаелле́ — существование, жизнь); да́эро — возмездие, ’ин — в, для.
[2] Ка́йлиен’ти … , аст лите́; ка́йлиен’ти — сестра моя, аст лите́ — прошу тебя, устойчивое выражение (такое же, как аст аэн — извини); лите — ты.
[3] Ллоэ́й риэлле́н — предназначенная судьбой, единственная (ллоэй — судьба, риэлле́н — предназначение).
Часть 2. Новости. Глава 1
Часть 2. Новости
Если хотите вы избегнуть вечной муки,
верните неправедно нажитое ограбленным.
Уложения Хранителей.
Глава 1
Когда все разошлись, Дамья́н подкараулил старосту Гавра у общинного амбара и молча дал в рыло. Не со зла — Дамья́н злым никогда не был, даром что силой Единый не обделил — от обиды. Не крепко, но так, чтоб понял. Староста отлепился от высохшей щепастой стенки, на которой было вдоволь что пыли, что тонкой летней паутины с травяной трухой, отряхнул крепкую крашеную синим рубаху и оттер расквашенный нос рукой.