— Держи, ленту спрячь, а то углядят, что опояски нет, засмеют. А то и сплетню пустят. На пя́точке оставила? Сбегать?
— Не надо, домой идем.
— Лорка, ты тут! — первой заговорила Цвета, — А вас отец искал.
У Цветы в черной косе была новая лента, алая с золотом, с чужим узором, люди такой не плетут, и статная старостина дочка все время косу рукой поправляла и ленту оглаживала. Она красивая была, Цвета, высокая, яркая, губы алые, большие синие глаза. Знала, что красива, вот и не сомневался никто.
— Идем же, — братик дернул за руку.
Пошли к веске. Шагов через пяток Лорка оглянулась, будто ей в спину камень бросили. Ста́ся с Галёной смотрели вслед, переговаривались и хихикали. Цвета просто смотрела, словно знала про нее что-то злое и радовалась.
— И чего надулась? Дуры они, — попробовал утешить То́маш, но Лорка только плечом дернула.
Подсыхающая сорочка неприятно стягивала кожу. Поочередно вспоминались то наглые глаза бесстыжего элфие́, то тяжелый Цве́тин взгляд. А еще слова, что на торжке слышала, из которых выходило, что из каждого рода с прибывшими уйдет один человек, не старый, но и не ребенок. Отец уже почти в осени, То́маш мал, а ей только в следующее девятидневье, на третейник, восемнадцать будет. И как быть? Если отца возьмут, как они с То́машем тогда? А как не отцу, а ей выпадет? И холодно становилось и страшно, потому что сказали, тарм хаэлле́, значит, до конца жизни, навсегда.
Вот уже и сад. То́маш снова яблоки ел. Еще живот прихватит, возись с ним потом, но Лорка смолчала. Тягучие мысли возились в голове по кругу снова и снова, и было жаль оставленную у реки опояску.
У плетня за садом стоял отец.
— Эльфьи сказки, что привез, где? — спросил он.
— В сундуке, под исподним, — сказала Лорка и глаза опустила. Опять отберет?
Отец развернулся и быстро пошел к дому, пришлось едва не бежать, чтоб следом успеть, — шаг у охотника был широкий. Но они только-только во двор ступили, а к калитке подошли два Стража. В доспехах и масках, как в Уложении писано: всякому стражу надлежит безликому быть ибо закон и возмездие лика не имеют.
______________________
[1] Сии́т ми ка́но — мне нравится (сиит ми — передо мной, перед моими глазами, кано — нравится, интересно; ми — мне).
[2] Инме́ калле́ ка́нае’сиэ́л? — Предлагаешь стать твоим первым мужчиной? (Инме — предложение, калле — начать, ка́нае’сиэ́л — дословно обучение чувственности, устойчивое выражение, обозначающее первую близость.)
[3] Лите ми кано’инне́ — ты мне не нравишься (инне — не, отрицание).
Глава 4
Глава 4
Лорка влетела в хату, бросив корзину с бельем в сенцах. Юркнула в комнату, где отгороженные навесной ширмой стояли две кровати, ее и То́маша. Была в комнате еще одна, родителей, но как мамы не стало, отец на печь перебрался и в комнату почти не ходил. Было за ширмой два сундука. В одном Ло́ркино приданое лежало и одежка нарядная к праздникам, в другом — нижние рубашки и прочее всякое. Книжка была под братниными одежками, но Лорка про книжку не вспомнила. Переоделась быстро и косу переплела. Наспех кривовато вышло, да и пусть.
Когда Страж вошел, она уже ждала у порога с ковшиком холодной воды и чистым полотенцем.
Обе двери, что в сенцы, что в хату, были нараспашку, и Лорка видела замершего у крыльца отца и стоящего рядом То́маша. Глаза у брата были круглые, что сливы, и брови задрались, так ему любопытно было. Хорошо, рот не открыл.
— Войди, тин элле́, будь гостем сейчас и другом после[1], — сказала Лорка на элфие́н’ри́е и ковшик протянула. Страж, забывшись, куда и зачем пришел, взял, маску приподнял, губами к краю приложился и замер, потрясенный, но уже успевший коснуться воды, а потому предостережение, прозвучавшее сзади, опоздало. Теперь он не мог причинить вреда роду, принявшему его в своем доме, ни словом, ни делом.
— Кто тебя научил это сказать! — серебряная маска смотрело на Лорку черными провалами, когтистая латная перчатка сгребла за ворот и приподняла над полом. Это тот, другой, что шел следом. Маска глушила звуки, и голос элфие́ звучал почти, как человеческий. Почти, потому что все внутри онемело, и затылку было холодно, словно в Лоркиной голове копошился кто-то склизкий.