А Алексей был действительно занят все больше и больше.
Исчезали горы развалин. Открылись проходы, площадки, вырастали груды очищенного, годного к употреблению кирпича. А главное, поднималась и выпрямлялась накренившаяся стена. Постепенно, сантиметр за сантиметром, стена вновь выравнивалась. Еще напор, еще усилие, и она примет прежнее положение, и приборы оповестят о победе человека над материей.
Дни стояли холодные, насыщенные лазурью, и на последних уцелевших деревцах Евдокима Галактионовича держался пушистый, бархатный, как цветы в майском саду, иней. В те минуты, когда Алексей открывал калитку в высоком заборе, его охватывал словно иной, новый воздух, бодрящий и живительный. За ним, поднимая снежную пыль полами тулупа, семенил старик сторож и торопливо докладывал обо всем, что произошло в отсутствие Алексея.
— Я все слушал, спать не мог, не трещит ли? И ни-ни. Только рассвело, иду туда, она стоит, как стояла. Еще только чуточку-чуточку, и она опять будет, как была… Там есть маленькая трещина в правом углу, вы видели, Алексей Михайлович?
— Видел. Но это не теперь, это и раньше было.
— Конечно, не теперь, а все-таки залечить надо будет.
— Залечим, залечим, — весело отвечал Алексей.
Навстречу шла группа работниц.
— Как живете, девушки?
— Ничего, понемножку, — ответили они хором, и идущая впереди с красным от холода, круглым, как полная луна, лицом, рассмеялась, показав ослепительные зубы.
Таковы были его рабочие. Девушки, домашние хозяйки, жены красноармейцев, жены офицеров, мобилизованные на эту работу. В слишком просторных валенках, в куртках, видимо, с мужских плеч, в коротких полушубках, крест-накрест перевязанные платками, с синими от мороза руками, они с увлечением работали на развалинах. Лишь изредка мелькал среди них мужчина, квалифицированный рабочий или мастер. В первый день, когда Алексею показали его «армию», как он потом называл ее в шутку, он испугался. Бабы, девчонки? Но вдруг в одной из них он заметил отдаленное сходство с Ниной. Это показалось ему словно каким-то ответом.
— Ну как, отстроим? — спросил он у них еще неуверенным голосом. И они весело, переступая с ноги на ногу, похлопывая красными руками, хором ответили:
— А как же, отстроим, еще бы не отстроить!
Для начала он взобрался на кучу щебня и сказал короткую речь. Они слушали внимательно, но не слишком серьезно, переглядываясь между собой. И он понял, что тут не о чем говорить. Они были готовы работать.
И вот теперь стена, накренившаяся при взрыве, выровнялась. Недостает еще несколько сантиметров — и она примет прежнее положение. По узким рельсам толкали груженные обломками вагонетки, и из-под груд кирпича и камня постепенно появлялись повалившиеся набок турбины. Изменился пейзаж развалин. Корпуса уже не покрывал ленивый снег, уже суетились повсюду люди, горы обломков выросли в сторонке, и из-под развалин появились определенные формы. Если бы побольше квалифицированных сильных мужчин! Но казалось, что весь мир был населен исключительно женщинами. Однако вскоре он научился уважать их упорный труд, их веселую беззаботность, их улыбку, их красные от мороза руки. Но это усердие все-таки не уменьшало острой потребности в квалифицированной рабочей силе, и Алексей хватался за голову, думая о предстоящей сложной, трудной работе.