Они подбросили веток в огонь. Разговор не клеился. Заходящее солнце залило воду розовым сиянием, белая чайка пролетела низко над водой, неся на крыльях позолоту угасающего дня. Под дубами в глубине сгущались тени. Подул легкий ветерок, от воды повеяло вечерней прохладой. Они сложили вещи и двинулись в обратный путь. Пьяные от ветра и солнца, все чувствовали себя усталыми и торопились до наступления темноты добраться до города.
— Как хорошо было, — ложась спать, томным голосом сказала Катя.
Людмила не ответила.
На другой день, когда Катя заявила, что пора кончать работу, а то они опоздают на пляж, Людмила, не поднимая глаз от своего препарата, тихо сказала:
— Я никуда не пойду.
— Как никуда не пойдешь? — заволновалась Катя.
— У меня нет времени на пустяки.
— Людмила, ведь… Я же обещала, что мы будем.
— Я ничего не обещала. А ты иди, пожалуйста.
— Без тебя?
— Обойдешься без няньки.
Катя настаивала, но без особого напора. Людмила спокойно резала лист на тоненькие слои, рассматривая их на свет. Наконец, дверь захлопнулась, и каблучки Кати торопливо застучали по лестнице.
Вечером Людмила ни о чем не расспрашивала подругу, да и та не проявляла склонности к излияниям. Через два дня она вернулась с пляжа очень рано и явно в дурном настроении.
— Что случилось?
— Ничего, — пробормотала Катя и повернулась к ней спиной. Но через минуту не выдержала. — Представь себе, Люда, мы условились вчера, а он не соблаговолил прийти.
— Видимо, что-нибудь помешало.
— Кажется, мог бы известить. Это просто хамство!
— Не преувеличивай, Катя. Сегодня не пришел, придет завтра.
— Завтра я и не подумаю пойти на пляж.
— Пойдешь, пойдешь, я тебя знаю.
— Вот увидишь, что нет, — сжала кулачки Катя, но Людмила только улыбнулась.
И действительно, Катя побежала на пляж. Она пробыла там долго, до самого вечера, но вернулась совсем не веселая. Вечером, когда они потушили свет, она долго ворочалась на постели и вздыхала. Наконец, решилась.
— Люда, — позвала она тихонько.
— Что?
— Не спишь?
— Нет.
Катя босиком подбежала к кровати подруги и присела возле нее.
— Скажи мне, Люда, как ты думаешь, любит он меня?
— Не знаю. Он тебе ничего не говорил?
— Нет… И знаешь, он какой-то такой… странный. Не такой, как раньше.
— Как не такой?
— Какой-то… чужой, Люда; я такая глупая и ничего не понимаю… Посоветуй, как мне быть.
— Что ж я могу тебе посоветовать? Если ты его любишь…
— Да, да… Я же тебе в первый день сказала.
— Ну, что там, в первый день…
— А ты как думаешь, Люда? Тебе он как кажется?
Людмила на мгновенье задумалась. Нет, разумеется, он ей не нравится. Он слишком самоуверен, слишком красив, да, бесспорно, красив, в этом ему не откажешь, хотя такая наружность не в ее вкусе. А иногда в нем есть что-то мрачное.
— Искренне сказать?
— Искренне, искренне.
— Мне он не очень нравится. Такой какой-то… и, кажется, вы не подходите друг другу… Хотя я ведь его почти не знаю, что же тут можно сказать?
Катя вздохнула и пошла спать, но ей было не весело, ее уже не тянуло на пляж. Она дольше засиживалась в лаборатории, взялась, наконец, за работу, которую ей давно уже предлагал профессор, похудела и погрустнела. Людмиле было жаль ее. Видимо, на этот раз она влюбилась по-настоящему. И в Людмиле пробуждался гнев на Алексея за то, что он вскружил девушке голову, а теперь, видимо, больше не интересуется ею. Да, она не ошиблась, он был слишком красив и самоуверен. «Бедная Катя. Хотя она, вероятно, легко утешится, — столько уж было этих романов, и всегда они быстро проходили».
Как-то раз Людмила встретила Алексея на улице. Лицо его просветлело при виде ее, и он быстро подошел.
— Людмила Алексеевна, сто лет вас не видел!
— У меня нет времени ходить на пляж.
— Я тоже теперь редко хожу. Масса работы. Завод получил новые заказы.
— Так это из-за заказов?
Он смутился. Ясные глаза Людмилы взглянули ему прямо в лицо открыто, вопросительно и настойчиво.
— Не только из-за этого, Людмила…
— Вот видите, и вам не стыдно?
— Чего мне стыдиться? — сказал он тихо. — Вы очень торопитесь?
— Тороплюсь. А что?
— Может, присядем на скамейку, поговорим. А то как-то неудобно так, на ходу…
На мгновенье она заколебалась. Но ведь Катя… может, что-нибудь выяснится.
— Хорошо, — согласилась она.
Они вошли в парк. На клумбе огненными языками устремлялись вверх из густых листьев красные и желтые цветы.
— Вот здесь будет хорошо. Как называются эти цветы?