— Канны.
— Канны, — повторил он машинально и сел. — Видите ли, Людмила, все это не так просто.
— Что не просто? — спросила она в упор, глядя ему в глаза. Теперь она заметила, какие они были красивые. Большие, серые, так странно глядящие из-под темных ресниц. Она смутилась.
— Отношение между мужчиной и женщиной.
— Почему же это не просто?
Он пожал плечами.
— Не знаю… Только, видите ли, иногда кажется… и ведь чувства бывают разные, не правда ли?
— Как разные? — не поняла она.
— Я так думаю: нет одной любви… Или нет. Есть одна любовь и много похожих на нее, которые все же не она.
— Вот так философия! Только не слишком ли она облегчает жизнь?
— Облегчает? — удивился он. — Я думаю, что, наоборот, затрудняет.
— Как кому.
— По крайней мере мне, — сказал он твердо. Она внимательно посмотрела на него. — Видите, Людмила, вам это может показаться смешным, в конце концов мы почти незнакомы — и вдруг такие излияния… Но иногда человеку хочется поговорить…
— С Катей, видимо, что-то не очень хочется, — заметила она язвительно.
— Ах, с Катей…
— Надоела, а? — иронически подсказала она.
— Почему вы так со мной говорите? Я не хуже и не лучше других, и зачем же сразу обвинять? Я думаю, что я здесь не виноват.
— Но вы вскружили ей голову, правда?
Он повернулся к ней лицом.
— Людмила Алексеевна, поговорим прямо. Кружил голову? Может быть. Но прежде всего себе, а ей я не хотел… хотя…
— Что хотя?
— Хотя… можно было бы, вы же ее знаете.
— Катя вовсе не… — возмутилась она.
— Я не хочу и не собираюсь оскорблять Катю. Только, видите ли, сначала мне показалось… на очень короткое время мне показалось…
— Что?
— Что это… что это, может быть, любовь.
Она удивилась. В его тоне было что-то почти детское.
— А потом?
— А потом? Нет, это не любовь, это не может быть любовью…
— А вы серьезно относитесь к любви? — спросила она, переводя глаза на большой ярко-красный цветок, пылающий среди листьев.
— Серьезно ли? Очень серьезно, Людмила Алексеевна. Видите ли, я с детства верил, что придет какая-то огромная, какая-то необычная любовь…
Она молчала, ее немного стеснял этот разговор, а главное то, что она вдруг заметила, что это совсем неверно, будто он ей не нравится.
— Так что вы не будете на меня в обиде. Я ошибся и убедился в этом… Видите ли, я не люблю приключений…
Он проводил ее только до угла, видимо боясь приблизиться к их дому, чтобы не столкнуться с Катей.
Людмила, встретившись с подругой, испытывала легкие угрызения совести. Но Катя была в превосходном настроении.
— Я иду в кино. Идет новый фильм.
— С кем?
— А вот угадай, угадай, держу пари, что не угадаешь!
— Ну не знаю…
— С Андреем Игнатьевичем!
— Поздравляю.
Катя с хохотом выбежала. Доцент Андрей Игнатьевич славился своей застенчивостью, и все говорил, что он останется старым холостяком, так как у него не хватит храбрости объясниться в любви. И вдруг Катя… Людмила покачала головой. Да, она быстро утешится.
А тревога все-таки не затихала. С момента разговора у клумбы Людмила часто ловила себя на мыслях об Алексее. Она поймала себя на кое-чем похуже, — что, идя по улице, надеется встретить его и внимательно оглядывается, чтобы как-нибудь не прозевать. Они встретились лишь случайно в дни, когда проходила коллективизация. Они очутились в одной бригаде, посланной в пригородные районы, и там Алексей увидел ее словно в первый раз.
Да, она была честная, правдивая, та самая, о которой он грезил. Алексей вдруг удивился, что не понял этого с первой минуты, когда увидел ее на пляже. Как ему могло показаться, что Катя…
И это началось как нечто само собой разумеющееся — стремительно и бурно. В год голода, год борьбы с кулаками, трудный, тяжелый год, они ходили по селам, искали хлеб. Иногда им казалось, что они знакомы уже многие годы, что они вместе выросли, всегда были вместе. И в то же время их поражала ослепительная правда, каждую минуту новая правда, что вот они нашли друг друга, встретились.
— Как я мог жить без тебя? — спрашивал Алексей не ее, а самого себя и упрекал себя, что потерял столько дней и ночей, когда был без нее, и что даже тогда, когда познакомился с ней, не понял, не узнал.
Осенью они вместе вернулись в город и поселились в комнате, которую Алексей получил от завода. Людмила сообщила Кате. Та не удивилась.
— Этого следовало ожидать. Вы прямо-таки созданы друг для друга — оба сумасшедшие. А я была настоящей идиоткой… Боже, как можно сравнить твоего Алексея с Андреем Игнатьевичем… Знаешь, мы поженимся на будущей неделе.