— Вы поговорите, — засуетилась Клавдия Борисовна, — я сейчас на стол накрою. Вы не отобедаете? — спросила она. — Я пельменей настряпала.
— Все дела по боку, — обрадованно заявил Феоктистов, — я пельмени очень люблю.
Явно обрадованная хозяйка заспешила на кухню.
— Какого черта, лейтенант?! — едва она вошла, свирепо прошептал капитан. — Тебе что было сказано?!
— Да я это… — попробовал оправдаться Василий, — хотел…
— И хорошо, что не уехал, — засмеялся Сергей. — У подполковника одна задумка появилась. Но предупреждаю, — серьезно сказал он, — это, так сказать, отсебятина. И если…
— Вы тогда хорошие слова сказали, — негромко прервал его Василий, — «когда закон бессилен», помните? Я думал на этим и понял, что надо помочь ему, закону, стать сильнее. Ведь не может бесконечно выигрывать Зяблов только потому, что, как говорится, зацепиться не за что. Можете рассчитывать на меня, — твердо заявил он.
— Но ведь и убить могут, — счел нужным предостеречь его Сергей, — а в худшем случае — ив тюрьму посадят.
— Что нужна делать? — спросил Василий.
— Все, — входя спальню Зяблова, Горбун показал усмешке золотые зубы, — хана ментенку. Сегодня или завтра сделают.
— Кто? — спросил Константин Федорович.
— Да встретил знакомых, — неопределенно ответил уголовник. — Вместе в Новочеркасске в крытой были. Гастролеры. Только это, — словно нехотя добавил он, — бабки нужны.
— Возьмешь у Клоуна.
— Они баксы просят, — сообщил Горбун.
— Понятно, что не деревянные, — засмеялся Зяблов. Потом уже серьезно спросил. — Слышал про Руку? — Горбун молча кивнул. — Как ты. думаешь, кто его машину подорвать мог?
— Да кто угодно, — буркнул тот. — Кому-то дорогу перешел, и копец. Тамбовские — ребята еще те. Они вон даже в Питере почти у руля стоят. Скорее всего, засек кто-то Руку, и хана ему пришла.
— Значит, считаешь, что его тамбовские взорвали? — нахмурился Константин Федорович.
— Может, и они, — Горбун пожал покатыми плечами. — А может, кто другой. Возможно, и сами себя трахнули, — неожиданно предположил он. — С Рукой мои парни поехали. А они любители разной хреновиной попугать. Вот и рвануло.
— Ну ладно, — переменил тему Зяблов. — Ты мне вот что скажи: кто будет участкового… — подыскивая нужно слово, нахмурился.
— Мочить что ли? — подсказал Горбун. Константин Федорович поморщился, но кивнул.
— Я же базарил, — напомнил уголовник, — мои…
— Зимин просил узнать, кто будет с участковым заниматься, — найдя подходящее слово, прервал его Зяблов.
— А ему-то это на кой? — подозрительно взглянул на него Горбун.
— Неужели непонятно! — вспылил Константин Федорович. — Майору нужно помочь! Он и так очень ри…
— Так ты хочешь, чтобы я этих бродяг заложил?! — зло прервал его Горбун. — А этого не видел?! — левой рукой ладонью хлопнул по согнутой правой.
— Ты что себе позволяешь! — заорал Зяблов.
— А ты за кого меня держишь? — процедил уголовник.
— Да ты что! — побагровел Константин Федорович. — Забыл, как я тебя из грязи, из гнилого болота вытащил? Если бы не я, ты бы сгнил уже! У тебя руки по плечи в крови! А ты полтора года в дурдоме и…
— А из-за кого я эти руки кровью замазал? — шагнув к кровати, спросил Горбун. — Из-за тебя, суки! Не будь меня, ты бы, козел, давно на параше сидел. Сморщенным задом чинарики на зоне зарабатывал бы/
Перепуганный Зяблов сунул дрожащую руку под матрац. Уголовник его опередил. Взвешивая в руке усмехнулся:
— Я тебя, козла вонючего, сначала… — но вздрогнул и покачнулся. Вконец перепуганный Константин Федорович увидел тонкую струйку крови из угла рта Горбатого. Всхрийнув, уголовник повалился лицом на кровать. Между лопатками, вонзившись в тело наполовину, торчал обоюдоострый кинжал. У двери стоял Рахим. Зяблов тонко закричал:
— Убери его!
Рахим, быстро и бесшумно ступая, подошел к кровати. Ухватив ноги убитого, потащил к двери… На полу темно-бурой полосой оставался кровавый след.
— Пусть уберут! — с ужасом видев пятно крови на белоснежном пододеяльнике, закричал Зяблов. В спальню вбежал трое парней. Увидев Рахима, замерли. Не оборачиваясь, Рахим бросил ноги Горбуна, сложил руки на груди и посмотрел на Зяблова.
— Горбуна убили! — заорал один из троих. Парни с матом выхватили, пистолеты. Рахим, увидев закрывшегося руками Зяблова, резко, рывком бросил руки назад. Двое парней с воплем схватились за животы, из которых торчали короткие оперенные рукоятки ножей. Заорав что-то, третий вскинул пистолет. Появившийся за его спиной Клоун сцепленными в замок руками ударил его по шее.