— Черт бы вас побрал! — заорал Зяблов. — Устроили здесь живодерню! Пусть немедленно заменят постель! — он вскочил с кровати. Клоун повернулся к двери и что-то негромко сказал. В спальню вбежали четверо парней.
— Не торопитесь, — остановил Рахим. Подойдя к убитым, выдернул из трупов десятисантиметровые лезвия с короткими ручками, из которых выступали пятисантиметровые перья. Вытерев лезвия об одежду убитых, поочередно вложил их лезвиями вперед в рукава халата. Удивленный Клоун махнул рукой:
— Уберите.
— Да замените же постель! — снова потребовал Зяблов.
— Константин Федорович, — в дверь заглянула молодая женщина, — Волошин был в деревне. Утром на своем автомобиле «нива» уехал в районный центр. За рулем сосед его матери.
— Слышал? — Зяблов взглянул на Клоуна. — Пошли людей!
Коренастый парень в расстегнутой до пупка рубашке, почесывая выколотых на груди трех^ богатырей, усмехнулся:
— Да это плевое дело. Хлопнем, и концов не останется.
Дядя Степа толкнул локтем Волошина:
— Что я говорил!
— Только, — парень многозначительно посмотрел на Дмитрия, — за просто так на себя никто жмуриков вешать не будет. Мало ли что…
— Я заплачу, — торопливо сказал Волошин.
— Ты, Толян, не тяни кота за хвост, — поторопил племянника Степан. — Говори, чего надо и сколько.
— Да ничего не надо, — лениво проговорил тот, — кроме бабок.
— Сколько? — в один голос спросили мужчины.
— Как по родственному, — протянул Толик, — я, конечно, перебазарю с братвой. Просто сам понимаешь, все же придется в столицу заруливать. Если где-то здесь найдем, бабки обратно получите. Ну а если москвичи, то…
— Да ты говори, сколько надо! — раздраженно сказал дядя Степан.
— Лимона три, — нехотя проговорил Толик. Волошин быстро отсчитал названную сумму. Заметив, что денег в бумажнике осталось немало, Толик криво улыбнулся:
— Вы уже и бабки приготовили.
— Так его потом еще раз пытались убить! — сказал дядя.
— Короче, вот что, — Толик небрежно сунул деньги за пояс брюк. — На пару недель тебе, — он взглянул на Волошина, — нужно куркануться. Это пока…
— Ты по-русски говори, — буркнул дядя Степан.
— Ну это, — засмеялся племянник, — как это? — наморщив лоб, попытался вспомнить он. — Короче, спрятаться, — с облегчением выговорил он. — Потому что пока найдем, потом разбор. Время потребуется.
— У меня поживешь, — сразу решил дядя Степан.
— Так мне что, — встревржился Дмитрий, — никуда не ходить?
— Да нет, — усмехнулся Толик, — просто сиди в деревне. Это недолго, — успокоил он. — Мы рамс быстро разберем..
На этот раз дядя не стал требовать с племянника объяснения слова. Поднявшись, кивнул:
— Ты смотри, Толян, вся надежда на тебя. Поехали, Димка.
Попрощавшись с Толиком, они вышли из пивного бара.
— Толян, — подошел к смотревшему им вслед парню рослый молодой мужчина с пивной кружкой, — чего эти фраера тебе пели?
— Да так, — усмехнулся Толик, — они во мне Робин Гуда увидели.
Подмигнув, засмеялся.
— Надо было номер сказать, — Волошин взглянул на севшего за руль Степана..
— Зачем? — равнодушно проговорил тот. — Толян сказал, что все сделает. А недельку поживешь у меня. Так что…
— Давай тогда я лучше на пасеку поеду, — предложил Дмитрий. — А то сидеть сиднем, ей Богу, не хочется. Я когда ничего не делаю, все Сашу и Зину вспоминаю, — чуть слышно сказал он.
— Лады, — кашлянув, поспешил сменить тему дядя Степан. — Поехали на: пасеку. Давай прямо сейчас, — неожиданно предложил он. — Все равно надо продукты везти. Там сейчас Петр, племянник моей бабы. Тоже решил пчелами заняться. Купил пять ульев. А как и что, не знает. Вот я его и взял. И мне помощь, и он все-таки хоть чему-то научится. Сейчас купим продуктов и на пасеку. — Заметив магазин, включил поворот. — А завтра с утра за водой съездим. Там рядом ферма — остановив машину, Степан собрался выходить.
— Но тетя Маша волноваться будет, — напомнил Дмитрий. — Она же подумает — что-то случилось.
— Я ей сказал, что мы с тобой на пасеку поехали, — засмеялся дядя Степан. — В город заскочим Петьке за куревом, он, стервец, только американские дымит, купим консервов, хлеба и туда. Не мог же я сказать, что мы к Тольке едем, — подмигнул он удивленному Волошину. — Она его бандюгой считает.
Василий, чуть заметно прихрамывая, спустился с крыльца. Остановился у ворот, взглянул на начавшее темнеть небо.