— На шкурку наступил, — заметив на каблуке пострадавшего кожуру банана, объяснил молодой парень.
— Вот-вот! — тем же тоном укорила дама сержанта. — Убирать надо! И за порядком следить! Бросают что попало, а мы расшибайся!
— Мне до Лунина билет, — приходя в себя, сообщил Зубр.
— Купите человеку билет, — взяв у Зубра деньги, дама сунула их милиционеру.
— С вами точно порядок? — спросил сержант.
— Все нормально, — заверил его Антон.
Толпа, собравшаяся было вокруг пострадавшего,
стала расходиться. Мимо Зубра к одной из касс быстро прошел Граф. Он приветливо улыбнулся:
— Добрый день.
— Куда едем? — взглянула на него кассирша.
— На улице прекрасная погода, — неторопливо доставая деньги, заметил Граф, — а у вас на красивом лице осень. Наверное, устали, — сочувственно добавил он. Что-то буркнув, кассирша взяла деньги.
— Куда? — холодно спросила она.
— Лунино, — достав из сумки небольшой букет роз, Граф сунул его в окно кассы. — Надеюсь, хоть на несколько минут они исправят вам настроение.
Удивленно посмотрев на него, она улыбнулась, взяла цветы.
— Спасибо.
— От вашей улыбки и в зале светлее стало, — сказал Граф. — Вы замужем?
— И двое детей, — засмеялась она.
— А это детям, — он положил две шоколадки. — У меня сегодня праздник. Пусть еще кому-то будет лучше, — объяснил он явно изумленной женщине свою щедрость. Отходя, быстро посмотрел на настенные часы. Сверил со своими:
— Девять часов семь минут, — прошептал Граф. — Только бы контролеров до первых трех остановок не было.
— А где москвич-то? — спросил детина с волосатой грудью. — Ты же меня с ним на бетономешалку поставил. Чего я, за двоих пахать должен?
— У него в Лунино свидание, — засмеялся невысокий кавказец в зеркальных очках. — Он в выходной отрабатывать будет. А тебе в напарники сейчас кого-нибудь дам.
— Все путем, — выходя в тамбур, Зубр подмигнул Графу. — У меня мент свидетель. Только я не въеду, если мусора на нас выйдут, что мы за Лунино базарить будем? Я там и не был ни разу.
— Я тоже, — усмехнулся Граф. — Но не ломай уши. Возвращаться-то мы оттуда будем. Так что кое- что описать сможем.
— А где мотоцикл возьмем? — понизив голос, спросил Антон.
— Я уже взял, — сказал Граф. — На третьей станции выйдем, на мотоцикле в город.
— Ты же говорил — до реки покатим, потом на катере до места.
— Во-первых, — холодно улыбнулся Граф, — всегда надо говорить одно, а делать другое. И давай добазаримся сразу: никаких вопросов. Делаешь то, что скажу.
— Лады, — кивнул Зубр. Прикурив, выдохнул дым и ухмыльнулся. — А ты крученый. Я…
— Все, — прервал его Граф. — Меня твоя оценка не интересует. Ты что своей сказал?
— Что еду в Лунино, — ответил Зубр. — Вернусь вечером.
— Она не спросила, зачем?
— Как не спросила. Но я говорил, как ты велел. Мол, старый кореш там, надо кое-какие дела обсудить. В общем, напустил тумана. Она, наверное, думает, что я к шкуре поехал, — засмеялся он. — На работу уходила очень недовольная.
— Может, лучше мы сами? — вопросительно посмотрел на серый дипломат рослый парень с рваным шрамом на лбу.
— Я знаю, как лучше, — недовольно ответил худощавый крепыш. — Ты поедешь следом. Подождешь, пока он не вынесет сумку. Возьмешь и сразу ко мне. И не выпендривайся, — строго предупредил он, — а то все в каскадера играешь. Менты за нарушение тормознут, и будет тебе трюк.
— Так меня и кличут Каскадер! — засмеялся парень. — Все путем будет, — заверил он. — Сколько там серебра?
— Пять кэгэ, — подал голос сидевший у окна рыхлый мужчина в сером костюме.
— Он чего? — когда электричка тронулась, провожая взглядом Графа, спросил мужчина в темных очках. — С вывихом?
— Нам-то какая разница, — показывая в усмешке желтые зубы, ответил стоявший рядом плешивый мужчина в изрядно потертых джинсах. — Наверное, от баб в загуле. Доедем до Лунино. На шестичасовой — назад. Билеты им отдадим. А он нам по пятьдесят тысяч. Хреново что ли?
— Да оно конечно, — ухмыльнулся первый. — Ни за что бабки ухватим.
— На кой хрен они нам нужны? — не понял Зубр.
— Вдруг контролер перед Лунино билеты проверять будет, — спокойно пояснил Граф. — А мы их в третьем вагоне, когда назад покатим, найдем, и билеты Пенза-Лунино возьмем.
— Варит у тебя череп, — восхитился Антон. Подойдя к заброшенному дому, Граф, осмотревшись/ быстро вошел в покосившиеся ворота.
— Сюда, — услышал Зубр. Перепрыгнув бурьян, вошел.
— Переоденься, — отодвинув приваленный к открытому входу в погреб камень, Граф бросил ему сумку. Антон достал оттуда мотоциклетный шлем с темным стеклом, тонкую кожаную куртку, уже не новые джинсы и кроссовки. Одеваясь, удивленно покачал головой. Все было ему впору.