— Отмывание денег — вопрос другой, — спокойно ответила она, — а я имею в виду перепродажу оружия.
— Я уехал, — немного помолчав, он как-то странно посмотрел на нее.
Едва за ним захлопнулась дверь, в комнате пропищал радиотелефон.
— Интересно, — задумчиво пробормотал Растогин, — кто же Туза зарезал? Сколько раз его ножом ударили? — он вопросительно посмотрел на Регину.
— Не знаю, — она пожала плечами, — но что не один раз — точно. Собственно…
— Спасибо, — прервал ее Растогин. — Можете идти и кофе, пожалуйста.
— Значит, Туз убит, — вслух констатировал он. — Кому же он дорогу перешел? И куда делся Зюзин? Пока он жив, я не могу начать. Зюзин все знает и может помешать. Но красноярские звонили и сказали, что второй раз его не застали дома. Жданов звонил и говорил, что Зюзин предлагал объединиться с Анной. Вот тоже негодяйка, — Павел Афанасьевич усмехнулся. Услышав легкое покашливание, поднял голову и увидел Шведа.
— Регина сказала, что вы велели зайти.
— Не велел, — поправил его Растогин, — а просил.
— Ну зачем вы так, — усмехнулся Альберт. — Не надо играть в демократию. Я работаю на вас. Если от просьбы можно отказаться, от требования хозяина, даже если оно тебе неприятно, нельзя. Как говорится, приказы не обсуждаются.
— А разве были какие-то поручения, которые тебе не хотелось выполнять? — быстро спросил Павел Афанасьевич.
— Зачем вы меня вызвали? — вздохнул Швед.
— Ты стал часто навещать Галину, — после недолгого молчания сказал Растогин. — Можешь мне объяснить, почему?
— Ей тяжело, — сразу ответил Альберт. — Молодая женщина с ребенком. Я просто помогаю, чем могу.
— Вот как? — удивился Павел Афанасьевич. — Ты говоришь о материальной помощи?
— Я бы помог ей и деньгами, но она даже небольшие подарки пацану берет весьма неохотно. А вы этим недовольны? — он вопросительно взглянул на Растогина.
Постарайся понять меня правильно, — вздохнул Растогин. — Галина мать моего внука. Как говорится, незаконнорожденного. Да, — с горечью признался он, — я вел себя по отношению к ней, можно сказать, недостойно. Старался унизить ее в глазах сына. Демонстрировал свою неприязнь к ней. Но видишь ли, Альберт, — покаянно сказал он, — ко мне как-то неожиданно пришло чувство вины. Я понял, — еле слышно, со слезами на глазах продолжил Растогин, — что своей заботой о сыне и погубил его. Потому что только из-за моего письма, в котором я сообщил, что Галина вышла замуж, он и завербовался в иностранный легион. Андрюша был хорошим спортсменом, но совсем не умёл воевать. Он погиб в первом же бою, где-то в Африке, — сняв очки, он дрожащей рукой достал платок и промокнул глаза.
— Извините, Павел Афанасьевич, — сочувственно проговорил Швед, — зачем вы мне это рассказываете? Я знаю правду…
— Мне нужен Павлик, — повысил голос Растогин, — мой внук. Что она может дать ему? Вполне возможно, он не сможет даже получить образования. Ведь любому здравомыслящему человеку понятно: Россия стоит на пороге гражданской войны. Карабах. Молдавия. Приднестровье. Сначала о них говорили, как о горячих точках СССР. Но гюсле распада великой державы, когда все республики стали самостоятельными государствами, что изменилось? Москва уже дважды слышала лязг танковых гусениц. Уже…
— Извините, Павел Афанасьевич, — перебил его Швед, — я терпеть не могу разговоров о политике. Я русский. И я верю в свою родину, в свой народ. Давайте не будем об этом. Потому что тема России неисчерпаема. Вот вы вроде как печетесь о ней, а сами готовитесь уехать в Израиль. Почему? Ведь вы не еврей. А уезжаете потому, что там сможете без всякого риска заниматься…
— Как ты смеешь? — возмутился Растогин. — Не тебе судить меня!
и не пытаюсь, — спокойно проговорил Швед. — Просто обидно. Ведь многие, как и вы, в чем-то выдающиеся личности, сбив начальный капитал, навсегда уезжают из России. Впрочем, вы правы. Не мне говорить об этом. И поэтому давайте вернемся к тому, зачем вы меня вызвали. Как я понял, из-за моих визитов к Гале. Вы против этого.
— Знаешь что, — поморщился Павел Афанасьевич, — я терпеть не могу просить помощи. В чем бы она ни выражалась. Но в данном случае ты, именно ты, можешь помочь мне, Гале и Павлику. Объясни ей, что я хочу только блага своему внуку. Я пошел даже на то, что приму их обоих.
— Как мило с вашей стороны, насмешливо заметил Альберт. — Насколько я помню, Галя — мать Павлика. Тогда как вы по закону ему просто чужой дядя.
— Пошел вон! — закричал Растогин.
— До свидания, — Швед шагнул к двери.