— И ты так спокойно говоришь об этом! — неожиданно возмутилась Валентина.
— Начала ты, — спокойно напомнил он.
— Извини, — Валентина порывисто отвернулась.
— Надо отсюда уезжать, — Георгий посмотрел на часы. — Они сейчас будут жмуриков вытаскивать. А ты, как я понял, брезглива.
— Да, надо уезжать.
— Зачем Слон тебе привез парней Ждана? — негромко спросил Георгий.
— Не знаю, — она пожала плечами. — Он позвонил и сказал, что Ждан по просьбе Анны послал парней на перехват Федора. Видимо, решил убрать Ждана, встать во главе его группы и надеялся на мою благодарность. А может, и что-то другое.
— Лады, — кивнул Георгий. — Ты поезжай, а я с этими разберусь.
— Нет, — решительно проговорила она, — ты поедешь со мной. Пусть сами, как ты говоришь, разбираются.
— Валька, — в дверях появился Федор с распухшими кровоточащими губами. — Меня этот…
— Мало, — зло сказала она. Дернув за рука Федора, требовательно проговорила. — Поехали!
Переглянувшись, красноярские снова уставились на Растогина. — Но, Павел Афанасьевич, — пожал плечами Роман, — раньше вы нам подобных заказов не давали.
— Какая вам разница, — недовольно проговорил Растогин. — Я как всегда, очень хорошо плачу. А делали вы это или нет, — он усмехнулся. — Вы ведь и убивать начали не с раннего детства.
— Значит, ты хочешь, чтобы я согласилась на предложение Растогина! — гневно спросила Галина, — и стала прислугой у собственного сына!
— Но Павел Афанасьевич не разлучит тебя с сыном, — поспешно сказал Швед. — Он…
— Он своей ложью убил своего сына! — сердито сказала она. — Отца моего сына! Знаешь, Альберт, — с неожиданной грустью, тихо добавила она, — если бы он это сказал хотя бы полгода назад, я бы, наверное, согласилась, — ее глаза заблестели от слез, — но не сейчас! — снова повысила она голос. Помолчав, посмотрела на Шведа. — Я думала, что ты честнее Растогина. Скажи, — внимательно вгляделась она в глаза Шведа, — это ты убил Зюзина?
— Нет. Хотя, признаюсь, завидую тому, кто это сделал.
— Тебя послал ко мне Растогин? — немного помолчав, снова спросила она.
— Нет. Просто я слышал о его предложении. От него. Но говорю с тобой сам. Просто считаю…
— Не нужно об этом, Альберт, — твердо сказала Галина.
Георгий, немного постояв у лифта, усмехнулся и неторопливо начал подниматься по лестнице.
— Баркин, — услышал он тихий голос за спиной. Он быстро обернулся и вскинул руку с выхваченным пистолетом.
— Это я! — испуганно сказала отшатнувшаяся женщина. Он узнал рыжеволосую медсестру.
— Ленка? — убирая пистолет, удивился он. — Какого хрена ты…
— Я нашла телеграмму, — сказала она, — которую Людмила получила перед тем, как уехать, — и она протянула бланк телеграммы. Георгий взял его и сказал.
— Но здесь только адрес.
— Дня за два до этого было письмо. Оно сейчас у лечащего врача Людмилы.
— Подожди, — бросил он. — На кой хрен ты приперлась? Зачем говоришь мне все это?
— Думала, что тебе это будет интересно узнать, — Елена смутилась. — Понимаешь, — она тяжело вздохнула, — я сначала не понимала твоего интереса, к этой женщине. Тем более, что Редин настрого приказал не давать тебе возможность увидеть ее. Но перед тем, как она уехала, она мне рассказала, кто ты для нее. И знаешь, мне стало стыдно.
— А ксива, значит, у этого педика? — пробормотал Георгий.
— Он не голубой, — возразила Елена.
— Я сказал, медика, — поправился Георгий. — Где он живет?
— Я не понимаю вас, — покачала головой Валентина. — Зачем вы суете мне какое-то письмо. Зачем мне знать, куда и зачем уехала эта женщина.
— Валентина Ивановна, — суетливо убирая в нагрудный карман пиджака сложенный вчетверо конверт, проговорил тот самый врач, которого бил в больнице Хрипатый. — Поймите меня правильно. Ваш отец много значил для меня. Именно он…
— Извините, Николай Игнатьевич, — насмешливо заметила Валентина, — мне казалось, у нас еще нет частных больниц. Вы во многом зависели от отца. И оказывали медицинскую помощь всем, кто обращался к вам от его имени. Будь то председатель колхоза или раненный преступник. Но сейчас вы обратились не по адресу. Людмила — знакомая Георгия Баркика. И вы положили ее в больницу по его просьбе.
Вернее, по просьбе отца. Меня это совершенно не касается. Благодаря этой женщине отец держал Георгия на коротком поводке. Кстати, чем болела эта Людмила?