— Что же делать? — испуганно спросил Волошин.
— А вот этого сказать не могу, — со вздохом покачал головой дядя Степан, — потому как сам не знаю. Я все время про это думаю. И ничего в голову не идет. Ведь ты больше никому не говорил, почему же они все время тебя угробить хотят? Я так думаю, что виноват здеся я. Могли бы про это забыть, ведь молчишь ты. А мы с тобою к Толику поехали. Вот мафия и зашевелилась. Мол, снова Волошин начал про номер узнавать. Так что виновен я в смерти Петра.
— Ты думаешь, Толик привел бандитов? — поразился Волошин.
— А то кто же? — поморщился дядя Степан. — Но ты смотри, бабе моей про это не ляпни. Ведь живьем съест. И так со своей сеструхой в голос рыдают.
— Так что же мне делать? — снова спросил Дмитрий. — Как мне сказать им, чтобы оставили меня в покое?
— А смерть жены и дочери ты, стало быть, им простишь? — глухо спросил Ризов.
— Я смерти боюсь, — признался Дмитрий. — Да и не вернешь их уже. Сначала я думал как-то расквитаться с теми, кто убил. А теперь в страхе живу. Ведь смерть матери тоже на мне! — с болью воскликнул он. — Ну почему я такой? За что мне все это? — он вскочил и бросился к двери.
— Митрий! — крикнул Ризов. — Слышь, вернись!
Выбежав из больницы, Дмитрий остановившись, закрыл лицо руками. Несколько секунд стоял неподвижно. Потом, шатаясь, словно пьяный, пошел по тротуару.
— Вот это да! — сквозь дружный смех четверых окруживших Толяна мужчин разного возраста, которых объединяло только множество темно-синих рисунков на телах и руках, высказался бритоголовый здоровяк. — Лихо ты дядю с его приятелем обул! Надо же, — искренне восхитился он, — что придумал. Мол, вы мне бабки, а я…
— Чего ржете? — негромко спросил лежавший у стены под зарешеченным окном невысокий плотный мужчина. — Он, сучара, мужиков обул! Вот из-за таких и в зонах беспредел. Ведь пахари с него получить не могут. А он, сука, бабки у них взял, кинул колхозников. А строил из себя блатного, псина поганая! — сплюнув, он улегся на спину.
— А в натуре, — после некоторого молчания высказался молодой коренастый парень. — Он же, псина, и братву, которые с ним прикатили, под мусора подвел.
— Да вы что? — вскочив, Толик прижался к стене. — Я же…
Бритоголовый, не поднимаясь, резкой подсечкой сбил его с ног. Один из четверых подскочил к железной двери с глазком и прислушался.
— Начальник! — заорал Толик. — Началь…
Двое, заломив ему руки, ткнули лицом в бетонный пол. Резкий удар по затылку выбил из Толика сознание. Бритоголовый ухватил Толика за волосы и приподнял его голову, а другой рукой расстегнул молнию на джинсах.
— А ну-ка! — раздался за дверью строгий голос. — Отвали от глазка!
— Врача надо, — схватившись за живот, закрывая собой глазок, проговорил стоявший у двери. — Брюхо схватило. Аппендицит, наверное.
— Отвали, — бросил здоровяк. Глухо звякнув, открылась кормушка. Все уже сидели на полу и, посмеиваясь, курили.
— Что с ним? — спросил заглянувший в квадрат кормушки молодой сержант.
— Совесть замучила! — со смехом проговорил кто-то. Остальные поддержали громким хохотом.
— Начальник! — Толик бросился к двери. — Убери с хаты! Слышь, командир! — быстро загрохотал он кулаками по двери.
— А ну перестань! — угрожающе прикрикнул сержант.
— Убери с хаты! — продолжая громыхать кулаками о дверь, вопил Толик.
— В натуре, командир, — усмехнулся лежавший у стены. — Здесь вафлерам не место. Ты его куда-нибудь по масти сунь!
Толик затравленно взглянул на него.
— Как на вкус-то? — пережидая хохот, с улыбкой спросил бритоголовый.
— Нет! — заорал Толик. Облизнув губы, развернулся и с силой ударился головой о дверь. И еще раз.
— Сашка! — громко позвал напарника дежурный. — Сюда!
Кормушка захлопнулась, и звонко повернулся ключ. Толик, отступив назад, мотая головой, с силой бросил тело вперед. В распахнутую дверь ворвались двое милиционеров с дубинками. Им под ноги грохнулся Толик. Из проломленного об выступ стены виска обильно шла кровь.
— Врача! — выглянув в дверь, крикнул один из дежурных.
— Встать! — взмахнув дубинкой, приказал второй.
— Хорош, начальник, — лениво поднимаясь, усмехнулся плотный. — Он же сам о выступ шарахнулся при тебе, так что не…
— Молчать! — приказал сержант.
— Ты какого дьявола здесь делаешь? — зло спросил Басов дремавшего на стуле рядом с кроватью Феоктистов.
— Очнулись! — радостно встрепенулся тот. — Товарищ под…
— Я тебя спрашиваю! — повысил голос подполковник. — Какого черта ты приперся? Вместо сиделки дежуришь? — ехидно поинтересовался он. — Так их здесь до едрени матери. Всю задницу искололи.