Ирина увидела проходящего мимо старшего сержанта, беспомощно оглянулась, придерживая одной рукой висевшую на плече сумочку, а другой полы халата, торопливо пошла дальше. Остановилась перед переходом и, едва зажегся зеленый свет, перебежала проезжую часть. Милиционер последовал за ней. Ирина метнулась в первую подворотню и на бегу врезалась в Филимона.
— Ой! — испуганно воскликнула она.
— Осторожнее, барышня, — спокойно посоветовав Филимон. Сумочка соскользнула с ее плеча и шлепнулась ему под ноги. Из нее высыпались какие- то бумаги, конверт и фотографии. Ирина присела и стала торопливо собирать все обратно.
— Ирина Сергеевна, — сказал подошедший сержант, — успокойтесь.
Вскочив, Ирина побежала. Филимон, прихрамывая, пошел дальше,
— С дурдома что-ли свалила? — услышал он голос сзади. Обернувшись, увидел Графа, вышедшего из-за тумбы с объявлениями. Он с насмешливым интересом смотрел вслед спешившему за женщиной милиционеру.
— Поехали, — бросил Филимон и, голосуя, вышел к проезжей части. Граф поднял фотографию. Его глаза удивленно расширились. Встал и с фотографией в руке заглянул вглубь двора. Прижавшись спиной к стене, женщина в халате вытянула руки, словно пыталась защититься от подходившего к ней милиционера.
— Виталий! — позвал Филимон. — Прехали!
— Сейчас, — крикнул Граф. — Отолью. Минутку, шеф!
Удивленный Хирург, усевшись за спиной водителя, смотрел ему вслед.
— Я вам говорю! — дрожащим голосом говорила Ирина, — Валентину Анатольевну похитил Зяблов! Я уверена в этом!
— Конечно, — согласился с ней старший сержант. — Сейчас мы с вами поедем к Зяблову…
— Командир, — раздался ломкий пьяный голос. — Прикурить нету? А то…
— Сдерни! — не оборачиваясь, рявкнул сержант. Удар кулака с зажатым в нем наганом бросил тело милиционера на бетон двора. Пронзительно закричали две сидевшие на скамейке возле дома пожилые женщины. Схватив Ирину за руку, Граф потащил ее к выходу. Прямо перед ними появилась въезжавшая во двор милицейская машина. Навскидку выстрелив, Граф рванулся в сторону, за ряд каменных гаражей.
— Убил! — пронзительно кричали бежавшие в подъезд пожилые женщины. — Караул! Милиционера убили!
— Что это там? — водитель повернулся к Филимону. Ухватив водителя за подбородок Филимон резким движением дернул его к себе. Сильным рывком переместив тело водителя на сиденье рядом, выскочил из машины. Во дворе ударил выстрел. Увидев въезжающие во двор милицейские «жигули», Хирург сел за руль. Пристегнул водителя ремнем безопасности и тронул машину.
— Куда вы меня тащите?! — пытаясь вырваться, Ирина присела.
— Валить надо! — обернулся Граф. — Тебя за что мусор брал?
— Отпустите! — закричала она.
— Где ты взяла эту фотографию? — спросил Граф.
— Откуда она у вас? — Ирина протянула руку к фотографии. — Валим! — Граф рванул ее на себя.
— Сюда! — услышал он крик. Резко обернувшись, увидел махавшего рукой в открытом окне такси Филимона.
— Это моя учительница, — пытаясь взять фотографию, сказала Ирина. — Отдай!
Граф подхватил ее на руки и понес к «волге». Филимон открыл заднюю дверцу.
— Пусти! — отчаянно закричала Ирина. Едва Виталий уложил на сиденье женщину и уселся сам, Хирург рванул машину с места.
— Какой-то неизвестный человек, — быстро проговорил старший лейтенант милиции, — ударил старшего сержанта по голове, раздробил затылок. Потом потащил женщину со двора. В это время…
— Черт возьми, — буркнул прокурор. — Кто же он? Зачем утащил Ирину?
— Возьмем мы его! — уверенно заявил подошедший омоновец. — Не уйдет!
— Зачем она тебе? — повернувшись к Графу, спросил Филимон.
— Да хрен его знает, — буркнул тот. — Я фотографию своей учительницы поднял, когда она сумку уронила. Знает она Валентину Анатольевну. Мне надо знать, откуда. И вот это в ее сумке нашел, — он показал телеграмму. — В общем, хочу узнать, что с Валентиной Анатольевной.
«Черт возьми, — недовольно подумал Филимон. Мне это совсем ни к чему. Но без него убийца Зимина будет неизвестен, а этого допустить нельзя».
— И что ты хочешь? — вслух спросил он.
— Поговорю с ней, — пожал плечами Виталий. — Я давно хотел найти Валентину Анатольевну. Понимаешь, — он вздохнул, — я вырос в детдоме. И единственная, кого помню хорошо с школьных лет это она, Валентина Анатольевна. В то время она была для меня всем и всеми, — Граф тепло улыбнулся. — Единственным человеком, при котором я не мог сделать того, что ей не понравилось бы. Конечно, я понимаю. Сейчас все уже не так. Я преступник, и она, наверное, знает это. Но я давно хочу увидеть ее. Если что нужно, помогу. Ведь сейчас жизнь тяжелая. Особенно для тех, кто на свои кровные живет. Я уверен, она не занимается спекуляцией. Впрочем, сейчас и спекулянтов нет, — усмехнулся он. — Коммерция.