Выбрать главу

— Ну что же, — сделав шумный глоток, улыбнулся Степаныч. — Будем считать, что нашего полку прибыло. Ведь он крутой мужик. И имеет определенный вес среди уголовной братии.

— Пахомов поэтому и пришел, — сказал Адам. — Граф — хищник-одиночка. Очень опытный бандит. Был осужден на два года по малолетке за драку. Освободился и исчез. Через три года его арестовали по подозрению в ряде налетов на магазины и сберкассы. Тогда его продержали под следствием около полугода и отпустили за недоказанностью. А согласитесь, Иван Степанович, — ожидая одобрения, весело. сказал он, — если уж при развитом социализме освобождали за недоказанностью, нужно быть матерым преступником.

— Или иметь очень лохматую лапу, — высказал предположение Степаныч.

— Как раз этого у него не было и нет, — возразил Адам, — Суворов детдомовец. Согласитесь, что в двадцать два года суметь избежать наказания за такие преступления, как…

— А налеты его рук дело? — перебил его Степаныч.

— Как я уже говорил, — поспешно ответил Адам, — доказано не было. Налеты на Украине, в Белоруссии и в трех городах России совершали три преступника в масках. При последнем нападении на охотничий магазин в Питере в перестрелке с патрульными двое были убиты. Один сумел уйти. Арестовали Графа на квартире матери Фомича, известного налетчика.

— Это уже интересно, — оживился Степаныч. — Но я до сих пор не пойму, чем вызван ажиотаж. Какой-то уголовник выходит на свободу. Ну и что?

— Вместо пятнадцати он отсидел только восемь и освобожден по помилованию. Этот срок — второй после «малолетки» — Суворов получил за вооруженное ограбление кассира леспромхоза в Вологодской области. А полностью доказать участие в; ограблении следствию не удалось… Поэтому, как только в России на смену КПСС пришли демократы, он и начал писать прошения. Мол, как бы пострадавший от Советской власти. Его ведь до этого трижды арестовывали и отпускали за недоказанностью, — торопливо говорил Адам. — Он…

— Да на кой черт ты мне это рассказываешь?! — загремел Степаныч. — Я думал, что он связан с ребятами Фомича, поэтому и слушал!

— Но меня просила рассказать вам про Графа Валентина Ивановна, — испуганно пролепетал Адам.

— Что?! — заорал Степаныч. — А ей-то…

— Я тебе все объясню, папа, — перебил его спокойный женский голос.

— В общем, так, — Граф протянул набитую спортивную сумку коренастому мужчине. — Все это должно быть в зоне. У тебя, Сашок, дорога туда есть. Так что действуй.

— Может, тормознешь на пару-тройку деньков? — спросил Сашок. — Отметим освобождение.

— Мне в столицу надо, — ответил Граф. — А потом куда-нибудь в деревушку махну, — мечтательно протянул он, — на природу. Речка, солнце, свежий воздух и ядреная доярка, — он весело подмигнул. — Она парным молочком будет меня отпаивать. Так что все, Сашок, может, больше и не встретимся. Такси ты оплатил?

— Сразу, — кивнул Сашок, — мужик знакомый, так что без атаса.

— Меня кум на выходе тормознул, — с улыбкой сказал Граф, — а тут карета за мной прибыла. Он чуть язык себе не откусил.

— А ты что решил? — спросил Сашок. — Сейчас без бабок хрен протянешь. Цены, суки, кусаются. Может, останешься? — с надеждой спросил он. — Мы тут коммерсантов…

— Живи один — дольше проживешь, — серьезно проговорил Граф. — Я не люблю о себе говорить и чужих дел знать не хочу. Все, — он посмотрел на часы и кивнул. — Сейчас посадка начнется. Только бы долетел, падло. А то сейчас только и слышишь — там развалился, там сгорел. Да еще эти авиа пираты, мать их за ногу!

— Ну хорошо, — кивнул Степаныч. — То, что ты сказала, я понял и даже, можно сказать, одобряю. Но почему именно этот Граф тебе понадобился? Неужели твои парни не годятся? Тот же Призрак. Он…

— Он прекрасный киллер, — спокойно перебила его молодая женщина. — А самое главное — все, в том числе и милиция, знают, что он мой человек. На нем до сих пор висит дело об убийстве директора коммерческого банка. Милиция копает. И потому мне нужен смелый, умный человек со стороны. А главное — важно, чтобы его хорошо знала милиция и он не был бы связан ни с кем из нас. Потому что, — по ее тонким губам скользнула едкая улыбка, — необходимо, чтобы его начали искать после того, как он сделает дело.

— Вот оно что, — протянул Степаныч. Одобрительно посмотрел на женщину, кивнул. — А ты умная хищница, Валюта. Как говорят в тех кругах, откуда этот самый Граф, — хочешь и рыбку съесть, и на удочку не попасть.

— А он, Граф, — продолжала Валентина, — живет по своим законам. Поэтому и был столько лет неуязвим. Я расспрашивала немало людей, которые его знают, и все говорят одно: Суворов — хищник-одиночка. Утверждают, что он всегда уходил от наказания потому, что не оставлял свидетелей. Если за налеты его арестовывали трижды и ничего не могли доказать, то потому, что Граф убирал тех, кто хоть что-то знал о преступлении. Вот поэтому он мне и нужен. Он сделает дело со своими людьми, потом уничтожит их, и-когда милиция начнет его искать, он исчезнет.