— Шеф сел, — услышали они голос из переговорного устройства, — прикрывайте сзади.
— Вот жизнь пошла, — трогая машину, недовольно заметил Зюзин. — Я его, пса, в любой момент пришить готов, а охраняю.
— Он нам за это очень неплохо платит, — засмеялся Туз.
— Блиндер буду сапоги! — радостно воскликнул Граф.
— Мадера фикус! — закончил за него крепкий высокий человек в замшевом пиджаке. Рассмеявшись, они обнялись. Похлопали друг друга по плечам.
— Помнишь мою присказку, — сказал Виталий.
— Да я сам вот уже три года с ней в хороших, — улыбнулся приятель. — Отличные слова, главное — непонятные. Говоришь зло, думают — материшься. Весело — радуются, думают, ты так свой восторг выражаешь.
Граф приехал на Павелецкий вокзал купить билет до Тамбова для Виконта, который хотел на пару дней съездить к недавно освободившемуся другу. На вокзале Граф встретил своего старого приятеля Зубра. С Зубаревым он и отработал кассира леспромхоза под Вологдой. Сделали они все чисто. Работали в масках, поэтому обошлись без крови. Поставив на главной дороге указатель «объезд», на старой разбитой дороге, по которой не ездили уже полгода, набросали шипов из стальной проволоки с заостренными концами. Когда «уазик» проколол переднее колесо и остановился, они вдвоем подскочили к шедшему заменить колесо водителю и охраннику и, угрожая им оружием, уложили на землю. Находившийся в кабине кассир даже не помышлял сопротивлении. Связав всех троих, они нырнули в лес. На реке их ждал Фомич с моторкой. После того, как машина с кассиром свернула, Фомич убрал указатель. В лодке разделили деньги и первым с нее около небольшого поселка сошел Граф. Деньги он спрятал под камнем в овраге. Когда он приехал в Москву, его задержали. Доказать ограбление не удалось, но, памятуя о старых заслугах Графа, дали ему пятнадцать лет. Через год в зону пришел Антон Зубарев. Он был осужден за незаконное хранение огнестрельного оружия. Его сдала одна ревнивая женщина. У нее на квартире его и арестовали. Ствол был чист, поэтому пришить ему ничего не могли, и он привез в зону четыре года. Три года назад освободился. В зоне они строили планы один грандиознее другого, мечтали совершить ограбление века. С полгода Зубр хоть изредка, но присылал письма, подписываясь другим именем, как они и договорились. Потом Графа увезли на другую зону, и он потерял Зубра. И вот эта неожиданная и такая нужная встреча.
— Ты знаешь, Фомич помер, — сообщил Граф.
— Да, слышал, — буркнул Зубр. — Рак у него вроде. А. ты какого хрена на бану? — с тревогой спросил он. — Ведь враз…
— Да я не в бегах, — засмеялся Граф, — меня по помиловке освободили.
— Ништяк! — по-блатному выразил свой восторг Зубр.
— Даже живу на законных основаниях в столице.
— В рот мента! — поразился Зубр. — Ты чего, женился? — помрачнев, спросил он.
— Да нет, мне мать Фомича по его просьбе хату оставила. Царство ей небесное, — неуверенно — может, говорить нужно по-другому, — сказал он и быстро перекрестился, — хорошая старуха была.
— В натуре, — согласился Зубр.
— А ты где? — в свою очередь поинтересовался Граф.
— Мой адрес не дом и не улица, — словами песни ответил Антон.
— Так, может, ко мне? — предложил Граф.
— Отлично. Отпразднуем встречу. Ты еще ничего не приметил? — подхватив солдатский рюкзак, Зубр пошел за Графом.
— Да есть кое-что, — вздохнул Граф. — Ты Виконта помнишь?
— Конечно, — кивнул Зубр.
— Вот он и предлагает одно дело, — понизив голос, сказал Граф.
— Тормози, — попросил Зубр, — что-то я не въеду. Ты перековался или он за ствол берется?
— Дома поговорим, — улыбнулся Граф и остановился. — А ведь ко мне тебе нельзя, — с сожалением сказал он, — менты враз срисуют. Тут один участковый, сука, через день ныряет.
— Тогда я в гостиницу, — легко решил этот вопрос Зубр, — бабки есть. В Воронеже подхарчился.