— Да знаю я все! — рявкнул Басов. — Я это знаю, ты знаешь, Вера Николаевна была уверена в этом! А дальше что? Что дальше-то? — повторил он в бессильной ярости. — Наши догадки к делу не пришьешь. Зяблов к тому же имеет прикрытие. Да и без него у нас на законном основании предъявить ему нечего! Возников труп! Его жена, которая что-то, как ты говорил, хотела сказать, тоже. Что мы имеем? — глухо спросил он.
— Иринка, — сказал капитан. — Правда, она сейчас в больнице. Врачи вроде хотят ее в психдиспансер.
— Может, поэтому и живой останется, — подполковник поморщился. — Я вот все не могу вспомнить, — пробормотал он. — Мне Вера что-то перед смертью говорила. Когда врач подскочил, просила Иринку защитить. Но что-то она мне еще говорила!
— Если я правильно понял, товарищ подполковник, — улыбнулся Феоктистов, — мы работаем по моей системе.
— Сколько раз я тебя за твою систему гнать в три шеи хотел, — Басов улыбнулся, — а она, оказывается, самое то, когда закон бессилен.
— У нее родных никого нет, — вздохнул врач, — а ей просто необходим кто-то, кого она хорошо знает и кто мог бы заботиться о ней. Сначала погибает ее муж. Она уверена, что его убили. Часто плачет и говорит, что виноват в этом брат матери ее мужа, личность довольно известная, — он криво улыбнулся, Зяблов Константин Федорович. Кстати, он уже был и просил, даже настаивал, чтобы Ирину вылечили. Предлагал свои услуги.
— Какие? — с интересом спросил прокурор.
— Ну что мог предложить главарь военизированной банды, — усмехнулся врач. — Мол, я заберу ее к себе, и о ней будут заботиться. Потом предлагал помощь поместить Ирину в психдиспансер. У него там, как я понял, хорошие знакомые.
— Вы, по-моему, недолюбливаете Зяблова, — улыбнулся прокурор.
— Это очень мягко сказано, — ответил врач.
— Значит, у Ирины Сергеевны состояние неважное, а я хотел с ней поговорить…
— Ни в коем случае, — твердо сказал врач. — Ни о каких разговорах не может быть и речи. Я уже говорил: гибель мужа, а потом и свекрови потрясли ее. А ведь она скоро станет матерью. Сейчас очень важно дать ей успокоиться, но лекарства для нее вредны. Она никому не доверяет. Ее психика…
— Я, кажется, знаю, что делать! — обрадованно перебил его прокурор. — Во время осмотра квартиры мне попался дневник Ирины. И я знаю, кому она может поверить.
— Тогда торопитесь, — сказал доктор и, не утерпев, спросил. — А что искали в квартире Веры Николаевны?
— Она стреляла в Зяблова. Вот и искали, вернее осматривали. Может, там еще оружие есть, патроны. Впрочем, вас это интересовать не должно. До свидания.
— Как это не должно, — пробормотал врач вслед быстро идущему к выходу прокурору врач, — или я не живой человек?
Из окровавленного рта вырвался крик, и человек стал падать на бетонный пол. Крепкий парень в кожаной безрукавке встретил его лицо выброшенным вверх коленом и, повернувшись, вопросительно взглянул на курившего у двери Клоуна.
— Отставить, — хмуро бросил тот. — Кажется, мы здесь промахнулись. Он знать ничего не знает.
— Второй тоже ничего не сказал, — сообщил вошедший Шугин. — Мы проверили пленку, ни хрена там нет. Ни у этого, ни у второго.
— Вот ты об этом Полковнику и скажешь, — вздохнул Клоун.
— Почему я? — усмехнулся Шугин. — Это дело я доверяю тебе.
— Но ты же старший, — возразил Клоун. — И заменял Полковника ты. Так что тебе он больше доверяет.
— Феликс! — услышали они громкий голос. — Где ты, крутизна хренова?
Расслышав насмешку, Шугин шагнул к выходу.
— Ты чего разорался? — зло спросил он, — Я тебе…
Увидев Горбуна с пистолетом в руке, замер.
— Не писай на ноги, — насмешливо успокоил его тот. — Когда вы первого хапнули, я на всякий случай своих хлопцев за вами посылал. За вами один фраер увязался. Второго цепанули — он к телефону.
— Кто такой? — спросил Шугин.
— А это ты у него спроси, — усмехнулся Горбун. Обернувшись, махнул рукой. Двое парней подтащили к Шугину избитого и связанного молодого парня.
— Ты кто такой? — ухватив парня за рубашку и рывком поставив его на ноги, спросил Феликс.
— Ты пасть-то ему распакуй, — насмешливо посоветовал Горбун. Шугин вытащил кляп.
— Кто такой? — повторил он вопрос.