— Только четыре, — сказал он.
— Ничего, — махнул рукой Третьяков, — я из крышки от термоса попью.
Он стал разливать напиток, который только условно можно было назвать чаем. Это была заваренная древесная кора, подслащенная заменителем сахара, который в изобилии имелся на продовольственных складах военного гарнизона. Однако и этот напиток дозорные пили с удовольствием. Горячий отвар хорошо согревал.
— Могу предположить, — начал говорить профессор, смакуя так называемый чай, — что, скорее всего, миграция северных животных расшатала и без того нестабильную местную экосистему. Если все дело в белых медведях, то все еще не так плохо. Я вообще полагаю, что за прошедшие годы должны были появиться совершенно новые виды животных. Конечно, раньше люди могли только гадать о последствиях гипотетической ядерной войны. Одни считали возникновение новых видов за короткий срок абсурдом. Другие реальностью. Я всегда относился к последним. Ведь даже в былые времена ежегодно исчезали сотни видов живых существ. И появлялось не меньше новых. Причем все это проходило практически незаметно для увлеченного собой человечества. А теперь вот… — Он задумчиво потер ладони о горячую крышку. — Но до сих пор мы сталкивались только с крысами-мутантами и люпусами. То есть мутировавшей разновидностью волков.
— А люди? — спросил вдруг Николай. — Разве людоеды не есть мутанты?
— Не обязательно. Это продукт глубокой деградации социума. Определенные личности или даже слои населения, в обычное время склонные к девиантному поведению и сколачиванию маргинальных группировок, в той обстановке, какая сложилась на земле, являют собой именно такие явления, как людоедские общины. В прошлом это, как правило, малообразованные люди, слабо приспособленные к жизни в связанном рамками законов и определенных экономических условий обществе. В прошлой эпохе из них получались маньяки, насильники, убийцы, наркоманы. Не все они способны стать людоедами. И не все стали. Но, как правило, именно из таких и получается то, что получилось. Глобальная катастрофа возвела их на качественно новый уровень жизнедеятельности. Организовала, заставив создавать свой мир, подчиняющийся их законам. И кстати, само общество во многом виновато в том, что после краха этого самого общества на высшую ступень поднимаются именно такие массы. Ведь сколько людей в свое время были выброшены на обочину жизни экономическим беспределом, отсутствием или крахом системы социальной защищенности. Разложившейся шкалой моральных ценностей. Сколько беспризорников и бомжей оказались никому не нужными в свое время. И теперь они оказались более приспособленными. Ведь еще до всеобщего краха они жили в подвалах. В руинах. На свалках. Питались чем попало. Боролись за жизнь и ненавидели всех, кто жил лучше. Но и мы их слепо ненавидим, даже не понимая, что мы, как часть того общества, повинны в случившемся. А они все больше подчиняют себе окружающий мир.
— Но ведь мы победили людоедов в Висляеве, — возразил Эмиль.
— Мы победили определенную банду в определенном месте. Мы победили благодаря обилию оружия и людей с военной подготовкой в нашем городе. Но двадцать лет назад здесь обитало девять с лишним тысяч человек. Сейчас семьсот пятьдесят. А свирепые банды и людоедские племена встречаются все чаще. Так кто проигрывает эту гонку за выживание?
— Опять вы читаете пораженческие прокламации, — недовольно фыркнул Гусляков.
— Я объясняю суть вещей. Вся проблема человечества в том, что никто не хочет понимать природы и причин происходящего. Раньше от проблем просто отмахивались. Сейчас отстреливаются.
— Так что же, вы предлагаете заключить всех этих отморозков в крепкие объятия человеколюбия? — Капитан усмехнулся.
— Нет. Это, увы, невозможно. Но если каким-то фантастическим способом человечеству удастся возродиться из пепла и воссоздать цивилизованное общество, то оно должно помнить об ошибках прошлого, дабы не пережить это прошлое вновь. Хотя лично я все меньше верю в возрождение. Нам был уже дарован шанс жить на этой планете. Мы этот шанс проворонили самым диким способом. А второго шанса природа, как правило, не дает. Эволюция идет вперед, несмотря ни на что. А мы отброшены назад. Назад и в сторону. Едва ли догоним.
— При всем моем уважении, Михаил Вениаминович, — строго сказал Гусляков, — я никак не могу согласиться с вами. Вон сидит девиантный маргинал с низким уровнем образования. — Капитан кивнул на Сквернослова.
— Спасибо, блин, — огрызнулся тот в ответ, но как-то без злобы и без тени обиды.