– Нет, Ованес! Уезжать нам надо. Неспокойно здесь стало и на душе у меня темно, словно туча сердце обняла. Открой глаза. Послушай добрых людей.
– Вижу я! Вижу. И слышу, о чём люди говорят. Разное рассказывают. И о новой земле, и о дашнаках. Только на чужой земле и лаваш горький, и вода – отрава. А думы всегда о родине.
– Вай! Что твой язык мелет? Как мельница впустую вертится. Какая чужая земля? Времена Екатерины далеко прошли. Давно уже обжились на донских землях наши люди. Слушаешь не то, что надо. Думай, Ованес, головой!
Левон давно мечтал убежать вместе с соседским парнем Вартаном и начать другую, взрослую жизнь. Ему нравились рассказы друга о вольной жизни. О проделанных опасных поручениях, которые выполнял его старший товарищ. Непогодам рослый Левон боялся того, что мать уговорит отца переехать в далёкий, незнакомый, чужой край.
Всё же Ануш с трудом, но уговорила Ованеса на переезд, к которому он отнесся с большой ответственностью. Превратить в золотые Екатериновки деньги с продаж торгового дела и двух домов с подворьем стало для него трудной задачей. А всё потому, что не лежало его сердце покидать любимый город, море, ту счастливую жизнь, которую он провёл в Феодосии. К этому времени и родители Ануш уже ушли в иной мир.
Прошло четыре беспокойных года продаж сборов, когда наступил тёплый весенний день тысяча девятьсот третьего года. Три подводы, гружённые необходимым добром, вклинились в обоз таких же переселенцев из разных мест Крыма в поисках лучшей доли в городе Нахичевани-на-Дону, что раскинулся на берегу славного Дона.
Золотые Екатериновки Ованес разделил на три части. Основная часть вместе с золотыми украшениями и тайной шкатулкой с алмазом и алмазными серьгами, обрамлёнными бриллиантами, Ованес спрятал в своей подводе так, что об этом кладе не знала ни Ануш, ни тем более Лео. Серебряная утварь и вторая часть золота была спрятана в подводе, в которой ехала Ануш. Третья, небольшая часть Екатериновок он спрятал в третьей подводе, в которой ехал Левон, которому было неполных четырнадцать лет.
Дорога была трудной, местами опасной. Не раз на стоянках на обоз нападали разбойники. Но всё обходилось миром. Получив мзду, они оставляли обоз в покое. Остановившись на ночлег недалеко от города Азова, утром Ованес обнаружил, что Лео пропал вместе со спрятанным золотом. Горько плакала и причитала Ануш. Ованес долго угрюмо молчал. Наняв возницу, он подошёл к всё ещё плачущей Ануш.
– Плачь, мать, плачь. Мы потеряли не золото. Мы потеряли сына.
Закончился тяжелый трёхмесячный поход в Нахичевани, где их встретили члены армянской общины и разместили всех до определения мест на постоянное поселение.
Посёлок Монастырский 1904 г.
Ованес решил строиться в поселке Монастырском, который находился при церкви Сурб –Хач, выстроенной ещё первыми переселенцами. Хотя эти земли и были приписаны к Нахичевани, но находились в семи километрах от неё. Здесь всё нравилось Ованесу. И величественный храм, возвышающийся на холме. Родники с чистейшей ключевой водой. Вокруг Сурб-Хача были дачи нахичеванцев и разбит большой Армянский сад.
Ему была выделена земля под жилой и торговый дом с подворьем. Работа и хлопоты по созданию своего дела, не моги успокоить душу, которую терзали мысли о сыне. Как он мечтал о нём, заботился. Думал, что его сын, его Левон, будет таким, как и он, Ованес. Уважающим и любящим сыном, подмогой ему и Ануш в старости.
А Ануш корила себя за то, что уговорила мужа на дальний переезд.
– Остались бы на своём месте, так может, и Левончик мой, мальчик мой, был бы с нами.
Тревога за сына, вина за то, что Ованес «света белого не видит» от работы и хлопот не уменьшилась. Ованес очень хотел, чтобы Ануш родила ему сына. Но она боялась, что если родится мальчик, то боль её сердца за любимого Лео притупится. Ануш каждый день молилась о возвращении сына. И совсем не мечтала о ещё одном ребёнке. Но Бог внял молитвам Ованеса.
Летом девятьсот пятого года он привёз Ануш в новый двухэтажный дом, первый этаж которого занимал магазин. Там вскоре у них родилась дочка, которую Ованес назвал в честь своей бедной матери Зумрут.
Дела Ованеса шли хорошо. Он не только приумножил торговлю, но по силам помогал посёлку и Храму. Люди уважали Ованеса за его добрый нрав. Только в душе его сидела занозой тоска по пропавшему сыну. Часто, посещая величественный храм Сурб-Хач, он молился о благополучии сына. Молил Всевышнего о его возвращении. Спускаясь из Храма по восьмидесяти восьми ступенчатой лестнице, Ованес присаживался на одной из каменных её скамеек и думал о сыне, о том, жив ли он и почему так поступил с ними. И слёзы, которые он старался всегда скрыть от жены, непроизвольно капали из его глаз. И только лепет маленькой Зумрут мог на некоторое время наполнить его сердце радостью. Ованес старался всё делать, чтобы его любимые Ануш и Зумрут были счастливы. Он заказывал своим женщинам дорогие украшения. Купил дорогой жемчуг, чтобы расшить для дочери пояс невесты.