Патрик Доннеган и Клод Месплед, улыбаясь, наблюдали за его приближением. Они вечно улыбались, эти двое. Своеобразная парочка, что и говорить. Доннеган был политический босс Шестого района, а Месплед — его олдермен. Эти посты они занимали уже восемнадцать лет, при всех мэрах, губернаторах, капитанах полиции, комиссарах полиции, при всех президентах. Они управляли городом вместе с теми районными боссами, у которых хватало ума закрепиться в комитетах, контролирующих порты, бары, строительные подряды и тарифное регулирование. А если ты контролируешь это, значит ты контролируешь все.
Томас вошел в беседку, прислонился к внутренней стене. Дерево было горячее, и белое солнце тотчас пронзило ему макушку, как пуля ястреба.
— Как дома, Томас? — спросил Доннеган.
Томас передал ему сумку:
— Лучше не бывает, Патрик. Лучше не бывает. А твоя супруга?
— В полном порядке, Томас. Сейчас подыскивает архитекторов для дома, который мы будем строить в Марблхеде, да-да. — Доннеган открыл сумку, заглянул внутрь.
— А твои как, Клод?
— Мой старшенький, Андре, только что выпустился.
— Великолепно. Где он у тебя?
— В Нью-Йорке. Вот окончил Колумбийский.
— Ты должен им гордиться.
— Еще бы, Томас. Спасибо.
Доннеган порылся в сумке.
— Здесь все списки, которые мы просили?
— Даже больше. Мы добавили НАСПЦН.
— Ты просто волшебник.
Томас пожал плечами:
— По большей части это все Эдди.
Клод протянул Томасу небольшой портфель. Томас открыл его и увидел две пачки денег, плотно завернутые в бумагу и перевязанные ленточкой. Опытным глазом он сразу по толщине пачек определил, что вознаграждение оказалось даже больше обещанного. Он глянул на Клода.
— К нам присоединилась еще одна компания, — пояснил Клод. — Поэтому доля прибыли возросла.
— Может быть, пройдемся, Томас? — предложил Патрик. — Жара адская.
— Разумная идея.
Они сняли пиджаки и побрели к пирсу. В середине дня здесь почти не бывало рыболовов, вот и сейчас тут находились лишь несколько, да и те, судя по всему, больше интересовались стоявшими у их ног ведерками с пивными бутылками, чем рыбой.
Облокотившись на перила, троица стала смотреть на океан. Клод Месплед свернул себе папиросу и закурил, прикрывая спичку ладонью, после чего выбросил спичку в воду.
— Мы составили перечень баров, которые будут преобразованы в доходные дома, — сообщил он.
— Без криминала?
— Без всякого.
Томас кивнул. Достал из внутреннего кармана пиджака сигару. Отхватил кончик, поднес к ней спичку.
— И во всех есть подвалы?
— Как обычно.
— Тогда не вижу никаких сложностей. — Он принялся медленно раскуривать сигару.
— Проблема с пристанями.
— Не на моей территории.
— С канадскими пристанями.
Коглин посмотрел на Доннегана, потом на Меспледа.
— Мы над этим работаем, да-да, — произнес Доннеган.
— Работайте побыстрее.
— Томас.
Он повернулся к Меспледу:
— Ты знаешь, что произойдет, если мы перестанем их контролировать? Полоумные ирландцы и макаронники организуются, — вместо того чтобы бегать по улице, как бешеные псы, начнут контролировать портовых грузчиков и водителей грузовиков, а значит — транспорт. Они смогут диктовать условия.
— Такого никогда не случится.
Томас взглянул на наросший на конце сигары пепел. Вытянул руку и подождал, пока его не сдует ветерок. Когда на кончике сигары закраснел огонек, он снова заговорил:
— Если у них под контролем окажется транспорт, у них под контролем окажемся мы. Клод, ты у нас — человек со связями в Канаде.
— А ты — наш человек в БУП, Томас. Между тем ходят слухи о забастовке.
— Не уводи разговор в сторону.
— Сторона все та же.
Томас посмотрел на Клода; тот стряхнул пепел в море и еще раз жадно пыхнул папиросой. Покачал головой, словно удивляясь собственному гневу, и повернулся спиной к воде.
— Может быть, ты скажешь, что забастовки не будет? Ты можешь это гарантировать? Судя по тому, что я наблюдал первого мая, наше полицейское управление не очень-то надежно. Ребята ввязываются в массовые драки, и ты нас уверяешь, что в силах на них повлиять?
— Я уже год прошу тебя шепнуть об этом мэру, и каков результат?
— Не сваливай на меня, Томми.
— Я не сваливаю, Клод. Я говорю о мэре.
Клод взглянул на Доннегана, произнес: «Эх» — и выбросил окурок в море.