И снова скорбный плач, повышаясь и затихая, наполнил зал, и Мегэн показалось, что ее голова и сердце сейчас разорвутся. Ее потрясло то, что рассказала ей мать драконов, и она знала, что, мстя за гибель самки, драконы могут опустошить Эйлианан. Они размножались очень медленно, и лишь немногие из детенышей были самочками. Гибель беременной самки могла означать вымирание целой расы. Мегэн попыталась выразить ужас и стыд, но драконы так метались и били хвостами, что ее снова охватил приступ драконьего страха, сдавивший ей горло.
— Мы заставим их заплатить! Мы отомстим! — затянули они. Внезапно Мегэн осознала, что в зале находится восемнадцать драконов, некоторые почти такие же огромные, как королева, с потемневшими от старости шкурами.
— Это все драконы, оставшиеся в нашей стране, — печально сказала мать драконов. — Когда-то драконьи стаи закрывали небо, а шум наших крыльев заглушал раскаты грома. Теперь от священного Круга Семи осталось лишь шестеро, и нет никого, кто сменил бы нас, кроме детей.
Плач и стенания продолжались очень долго, и Мегэн, склонив голову, лихорадочно думала. Наконец, скорбящие драконы затихли, и Мегэн заговорила.
— Великая Мать, я вместе с вами скорблю о том, что великие и благородные драконы были предательски убиты. Воистину темные времена выпали на нашу долю, и я клянусь Эйя, матерью и отцом всех нас, что разыщу ведьму с черным сердцем, которая настроила против вас своих слуг. Мне кажется, я поняла, в чем дело. Майя, которая называет себя Банри, долго завидовала тем, кто владеет другой магией. Она знает, что драконы были друзьями и союзниками великого Клана Мак-Кьюиннов. — Мегэн услышала за спиной шипение и почувствовала недовольство молодых драконов, которые не знали Эйдана, прямого потомка самого Кьюинна, величайшего колдуна в истории Эйлианана.
— Воистину, Клан Мак-Кьюиннов имел много причин благодарить драконов, которые милостиво позволили нам пасти стада и строить деревни на земле Эйлианана, — быстро продолжила Мегэн. — И я еще раз прошу Великих Драконов о милости. — Ей снова пришлось дожидаться, пока драконы успокоятся, глубоко сожалея о том, что они настроены против людей.
Когда они затихли, Мегэн продолжила говорить.
— Все, о чем я прошу вас, — не наказывайте добрых людей Эйлианана, которые почитают и уважают вас. Я знаю, ваши сердца разрываются от ярости и горя. Вместе с вами скорблю и негодую я, которая всегда преклонялась перед мудростью и величием драконов. Я знаю, вы можете превратить всю страну в пустыню, убивая скот, которым мы живем, и людей, которые пасут его, уничтожая наши города и села, отравляя реки и озера. Я знаю, — это ваше право по Пакту Эйдана. Но ваши враги — не добрые люди Эйлианана. Это злокозненная Незнакомка, околдовавшая нашего Ри, потомка великого Эйдана, который всегда был вашим другом и союзником. Я сама выступлю против нее и клянусь вам, что не пожалею своей крови, чтобы отомстить за ваших братьев и сестер!
На этот раз драконы издали одобрительный рев, но Мегэн чувствовала, что огромная королева продолжает наблюдать за ней. Она заставила себя снова взглянуть в ее глаз. Огромный золотой глаз, который был так похож на кошачий, но размером превосходил все тело Мегэн. С такого расстояния она видела переливающуюся радужку узкого зрачка. Страх снова сжал ей горло.
— А почему, Мегэн Повелительница Зверей, ты хочешь взять на себя наш долг чести?
— Потому что это и мой долг, — честно ответила Мегэн. — Шестнадцать лет я сидела тихо, как мышь под метлой, и пыталась бороться с Майей не покидая своей долины. Постепенно я восстановила связи с теми ведьмами, которые выжили, и они стали моими глазами и ушами; я помогла создать движение сопротивления, которое будет моим мечом; и вот, наконец, подошел решающий момент! Мне сообщили, что власть Майи над Ри слабеет, и я знаю, что в его ушах должен звучать голос Лодестара, ибо я тоже слышу его. С каждым днем я слышу его все лучше, и он поет о битве и крови! Великая, я вижу знамения, являющиеся на небе и в воде, но, в отличие от тебя, не могу сказать, что все это значит. Я знаю лишь то, что, ткань наших жизней вплелась новая нить.
— Понимаю. Значит, ты идешь против королевы твоей страны не из-за того зла, которое она причинила моим сыновьям и дочерям, а из-за того, что она причиняет зло твоему народу?
— Да, Великая, — призналась Мегэн, хотя и опасалась, что ее честность вызовет гнев дракона.
Однако, мать драконов казалась довольной. Мегэн поняла, что прошла очередную проверку.
— Значит, в твоих планах есть место и для драконов?
Мегэн ощутила, что драконы за ее спиной напряглись, и сказала, тщательно выбирая слова.
— Нет, Великая. Кто я такая, чтобы рассчитывать на драконов, повелителей небес и дымящейся горы, величайших из всех волшебных существ? Я всего лишь прошу милосердия к людям Эйлианана, по крайней мере до тех пор, пока я не выступлю против Банри. Они всегда почитали Пакт Эйдана. Виной всему эта гнусная ведьма, которая нарушила его и запачкала свои руки в крови! — Голос Мегэн дрогнул, давали о себе знать все годы горя и гнева. Она чувствовала, что ее слова тронули королеву драконов.
— А как же наша месть? — внезапно заговорил еще один дракон, и Мегэн узнала голос бронзового гиганта, который встретил ее на склоне горы.
Мегэн перевела дыхание и сказала:
— Легион Красных Стражей стоит лагерем у вас на пороге, и мечтает с вами расправиться. Кто они такие, как не меч так называемой Банри?
Раздался шелест крыльев и раздраженное шипение, Драконы, собравшиеся в зале, зашевелились. Мать драконов пристально разглядывала лесную ведьму и отвела глаза только тогда, когда Мегэн начало казаться, что у нее вот-вот подломятся колени.
— Довольно, — сказала мать драконов. Я послала своего седьмого сына говорить с солдатами, которые осмелились ступить под Арки без разрешения. Мы поступим с солдатами так, как сочтем нужным. А теперь оставь нас. Я устала от твоих речей.
Мегэн поклонилась. У нее было еще много вопросов, но она опасалась навлечь на себя гнев драконов. Внезапно ее осенила мысль, такая простая и ясная, что она не могла не рискнуть.
— Конечно, о мудрейшая и величайшая из всех существ. Будет ли мне разрешено навестить мою ученицу Ишбель, прежде чем я покину вас?
Последовала долгая, пугающая тишина. Голова Мегэн клонилась все ниже и ниже, пока она снова не растянулась на полу перед драконом. Но мать драконов внезапно расхохоталась, и ее гулкий басистый смех эхом отозвался по всему залу. Наконец, эхо замерло, и огромная бронзово-зеленая королева опустила голову на землю и смежила веки.
— Я действительно недооценивала тебя, старая ведьма, — раздался ее мысленный голос. — Навести эту тощую маленькую ведьму, если тебе так хочется. Для бескрылой твари это четыре или пять дней пути, а может, даже больше. — Внезапно мать драконов снова расхохоталась и добавила: — Я велю кому-нибудь проводить тебя. Думаю, тебя ждет несколько сюрпризов, Мегэн Повелительница Зверей, которая осмеливается чего-то требовать от драконов.
Мегэн поклонилась так низко, что у нее заболела спина и на подгибающихся ногах начала подниматься обратно, к выходу из пещеры. Блестящая коричневая головка Гита высунулась из ее кармана, и она почувствовала, что его колотит дрожь. Смелая игра, моя ведьма. Не знаю, как ты решилась на такое. Да Мегэн и сама этого не знала.
Она почти дошла до спиральной дороги, когда послышался оглушительный рев, полный гнева и боли. Мегэн охватил ужас. Она увидела, как мать драконов встала на ноги. Ее бронзовая голова задевала потолок пещеры.