Тиаго смеялся над ней, дразнил её своим непринуждённым поведением и тоном разговора, и Береллип напряглась еще сильнее.
— Ты понимаешь, что вы здесь с одобрения Матери Бэнр? — спросил он. — Если бы мы действительно хотели заполучить это место для себя, разве позволили бы мы вам свободно прийти сюда? Почему мы не отправили сюда свои собственные экспедиции?
— Потому что мы не хотим лишать Дом Ксорларрин амбиций, — ответил он на молчание Ксорларрин. — Мать Квентл желает отдать вам в дар это место и ваши мечты, мы уже показали это своими действиями, и, даже больше, своим бездействием. С появлением Империи Нетерил мир стал слишком опасным местом для Домов Мензоберранзана, которые страдают от постоянных междоусобиц, а это в особой степени касается Дома Ксорларрин — даже ты должна это признать.
Несмотря на всю серьёзность собственных доводов, Береллип тяжело сглотнула от очевидной банальности.
— Так же мы позволим вам укрепиться на окраинах Мензоберранзана и распространять там влияние.
— Пока наш город укрепляет Мензоберранзан, — констатировал Равель.
— Конечно. Если бы вы с нами соперничали вместо того, чтобы работать на пользу наших интересов, мы бы вас уничтожили, — буднично сказал Тиаго, до этого он говорил то же самое, только другими словами. Он никогда не делал из этого секрета.
— Но ты думаешь, что нам нужно больше дроу для укрепления наших рядов, — заметила Береллип, для видимости противоречия.
— Я не говорил о дроу, — поправил Тиаго. — Клорифта располагает несколькими сотнями кобольдов, даже тысячей. Это маленькие умные твари, и они на удивление умело добывают и обрабатывают металл. Такой подарок от Мензоберранзана будет вам очень полезен, и Мензоберранзан не пострадает, потому что эти крысы плодятся как… ну, как крысы, они быстро пополнят свои ряды в Клешне. И драуки! Вам стоит запросить больше драуков, я не сомневаюсь, что многие в Мензоберранзане хотели бы от них избавиться! Гнусные твари. Переманите их на свою сторону, я имею ввиду, предоставьте им внешние помещения и назовите это их домом.
— Драуки становятся драуками не без причины, — сухо напомнила Береллип.
— Паучья Королева будет недовольна? — саркастически спросил Тиаго. — Лучше отдать их ей в услужение, ты так не считаешь?
— Главное не это, — спорила Береллип.
— Именно это, — сказал Тиаго, лишая весь разговор толики разумности. — В этом единственный смысл… для всего! Ты здесь, в этих залах, для служения Паучьей Королеве. У тебя будет возможность создать город-побратим Мензоберранзана, и ты добьешься своей цели во имя Паучьей Королевы. Мать Квентл позволяет тебе это, потому что она служит Паучьей Королеве. Нет никакой другой причины, нет никаких других целей. Как только ты это по— Настоящему оценишь, Береллип Ксорларрин, ты сможешь лучше понять мой совет, и только если ты по— Настоящему оценишь это, жрица Береллип, у тебя и твоей семьи появится шанс на выживание и на "побег" от Мензоберранзана. Я не обязан объяснять жрице Ллос очевидные вещи. Ты меня разочаровала!
После этих слов Тиаго резко обернулся и направился к Гол'фанину, который начал работать над созданием желанного клинка.
Херцго Алегни упрямо вылез из постели и встал во весь свой немалый рост. Многочисленные бинты мешали ему выпрямиться, но гордый тифлинг лишь сильнее расправил плечи, не желая показывать свою слабость старому сморщенному магу. Правда, его смущало отсутствие здорового правого глаза.
— Когда ты будешь готов вернуться? — отрывисто спросил Дрейго Проворный, даже не делая вида, что его заботит здоровье тифлинга.
— Когда получу приказ, — ответил Алегни.
— Даже прямо сейчас?
— Да, если ты хочешь.
Дрейго Проворный не смог сдержать улыбку. Алегни упрям. Он едва мог стоять, ноги шатались, а плечи дрожали от напряжения, когда он пытался стоять прямо.
— Ты, конечно, знаешь, что должен вернуться.
Алегни посмотрел на него с любопытством.
— Ты кое-что потерял.
Тифлинг всё ещё пребывал в замешательстве.
Дрейго Проворного не удивляла его реакция, он понимал, что Алегни плохо помнит последние моменты прошедшего боя. Когда он прошёл в Царство Теней на грани смерти, огромная пантера рвала его когтями и вгрызалась в плоть, все его движения были продиктованы рефлексами и отчаянием, каждый звук его был наполнен глубочайшей агонией.
Неожиданно Алегни широко открыл здоровый глаз и начал отчаянно озираться вокруг.
— Коготь, — пробормотал он.