В красивых глазах Далии застыла боль, одновременно с кипящим внутри нее гневом − нет, чем-то большим, чем гнев, с самой чистой яростью, кристаллизованной в острые и ранящие огоньки света.
Артемис Энтрери узнал его, он испытал его однажды, и тогда он тоже был очень молод.
— Ты многое предполагаешь, − сказала Далия. — Мы пошли убить Алегни, мы так и сделали, и ты атаковал его с не меньшим напором, чем я.
Это также было попытка от чего-то уйти, Энтрери знал это очень хорошо.
— У меня не было выбора. Я не мог убежать от него, − сказал он. — Он носил меч, и меч владел мной. Мой выбор был драться…
— Умереть, − прервала его Далия.
— Это предпочтительнее того, что этому предшествовало.
Женщина подняла свой взгляд, ее глаза встретились с его, но только на мгновение, прежде чем она повернулась обратно к безопасности отвлекающего огня.
— Это было самым легким и безопасным путем, − сказал Энтрери. — Заключенный пытается вырваться на свободу или он принимает рабство. Но с тобой было не так. Херцго Алегни не удерживал Далию, и все же ты повела нас туда, к тому мосту и в ту битву.
— Я возвращаю свои долги.
— Действительно, какой, должно быть, колоссальный долг это был, да?
Она взглянула на него опять, но на этот раз не с одобрением, а с предупреждающим хмурым видом. И опять перевела взгляд к огню.
— И когда все казалось потерянным, и армия Алегни окружила нас, Дриззт пал от моего собственного меча, а я сам оказался бесполезным перед мечом Алегни, Далия была свободна.
Тогда она подняла свой взгляд и тяжело уставилась на него.
— Свободная улететь.
— Каким бы я была другом…? — начала она свой вопрос, но тихий смех Энтрери высмеял ее ответ.
— Я знаю, что ты выше этого, − заявил он.
— Ты ничего не знаешь, − сказала она, но без уверенности, ведь из-за того, как она смотрела на Энтрери и как смотрел он на нее, связь между ними не могла пройти бесследно.
— Ты не улетела с моста не из-за преданности, но из-за чего-то более глубокого и настолько темного внутри, что ты не могла уйти. Я сказал, что скорее умру, чем вернусь обратно в рабство, но Далия была не менее захвачена, чем я. Я — мечом, а ты − …
Далия резко отвернулась, ее взгляд направлен был к огню, в который она ударила ногой, послав сноп искр в воздух, нуждаясь в отвлечении внимания, смены темы, в чем угодно.
— Памятью, — закончил Артемис Энтрери, и плечи Далии подались так далеко вперед, что казалось, будто она сейчас упадет в огонь.
И вопреки себе, вопреки всему, что он совершил за последние полтора века, Артемис Энтрери двинулся к ней, и, подойдя вплотную, обнял ее своей рукой, дав ей лишнюю точку опоры. Ее слезы стекали по ее щекам и падали вниз на землю, но он не вытирал их.
Она вздрагивала, и глубоко дышала, пытаясь себя успокоить. Когда она глубоко вздохнула еще раз, Энтрери отшагнул от нее в сторону. Он смотрел на огонь, дав ей момент уединения, когда она могла пройти сквозь свои темные воспоминания.
— Ты ненавидела его больше, чем я когда-либо мог, − подытожил Энтрери.
— Он мертв, − коротко ответила Далия.
— И очень жаль, что он ушел в другое измерение, где сделал свой последний вздох, − сказал Энтрери. — Я бы привязал его труп к своему кошмару и тащил бы его по улицам Невервинтера до тех пор, пока кожа не слезла бы с его переломанных костей.
Убийца почувствовал взгляд Далии на себе, хотя и не поворачивался к ней.
— За меня? — спросила она.
— За нас обоих, − ответил он.
Учитывая то, что он знал теперь о Далии, такой поступок мог принести ему истинное успокоение для более глубокой раны — с Херцго Алегни в роли того, кто предал его много десятилетий назад.
Тогда на лице Далии появилась легкая улыбка, и она сказала:
— Хотела бы я посмотреть на это.
В чаще, недалеко от этого места, Дриззт До’Урден не мог уловить большую часть слов, которыми обменивались эти двое. Он расседлал и отпустил Андахара домой, когда впервые заметил огонь. Каким-то образом он знал, что это будет лагерь Далии и Энтрери.
Но Дриззт не выдал своего присутствия. Он пытался убедить себя, что не подсматривал за ними.
Тёмный эльф наблюдал их разговор в течение некоторого времени, и мог подойти ближе, не будучи замеченным, возможно даже настолько, чтобы можно было слышать их слова.
Но те слова, казалось, не имели значения. Дриззт обнаружил свою заинтересованность их движениями, и, в частности, взглядами, которыми они смотрели друг на друга и, более того, которыми они смотрели прочь друг от друга.