Разбудил его заунывный, тоскливый вой чернобыльского пса — предвестник близкого выброса и полнолуния. Все твари в Зоне редко подают голос, у некоторых, похоже, вообще нет голосовых связок. Но чернобыльский пес был и остается по сути собакой. Не псевдособакой — слепой, безмозглой и тупой тварью, в которой от собаки остались лишь нюх да название, — а настоящим, пусть и мутировавшим псом. Самое страшное, что основной составляющей частью мутации чернобыльского пса стала ненависть к человеку. К любому существу, которое хоть отдаленно напоминает человека. Старожилы Зоны утверждали, что стая слепых собак под предводительством, вернее, под телепатическим контролем чернобыльского пса редко атакует псевдоплоть, кабанов, крысиных волков — разве что сильно жрать хотят. Иногда атакуют снорков и кровососов, даже псевдогигантов. А вот бюреров, зомби и человека, особенно человека, слепые собаки, когда их направляет чернобыльский пес, атакуют всегда. Потому-то бюреры и предпочитают подземелья. Сказки сказками, но чернобыльский пес, как и все твари в Зоне, ощущал приближение выброса и, в отличие от других, мог выть. И этой ночью он выл.
Док очнулся и в зеленоватых сумерках, еще сквозь пелену сна, увидел, как вспыхнули два желтых пятна. Химера проснулась. Она не сочла нужным обратиться в серый туман, и Док ясно видел очертания тела. Тварь встряхнулась, сладко потянулась, зевнула и насторожилась — ее уши, два треугольных асимметричных нароста, выдвинулись из головы, словно локаторы. Она замерла на мгновение, вслушиваясь в далекий вой пса. А затем… Затем Доку показалось, что она улыбнулась. Улыбнулась — и тенью выскользнула из логова. «Удачной охоты», — буркнул вслед Док и снова провалился в черную пропасть сна.
А утром химера принесла ему кусок мяса. Славный кусок — килограмма на два; сочного, теплого, еще кровоточащего мяса. Док представил его на сковородке — аппетитный, обильно приправленный луком, перцем, чесноком — и проглотил слюнку. Сказать, что Док был изумлен, значит, ничего не сказать. Он был шокирован. Минуту, не меньше, он безмолвно созерцал кусок свежей плоти, затем встал, прокашлялся и, стараясь быть как можно убедительнее и в словах, и в мыслях, произнес:
— Спасибо, я тронут… Большое спасибо! — Он даже поклонился в пояс, чтобы подчеркнуть значимость своих слов. — Но я не могу съесть это мясо. Я не ем сырого мяса. Мне нужен огонь, чтобы его приготовить. Но если бы и был огонь, я не стал бы его есть. Потому что не знаю, чье это мясо. Я могу умереть, съев его. Понимаешь?
Химера поняла. Именно тогда Док явственно ощутил наличие некой телепатической связи. Черт ее подери, поняла! Сверкнув своими желтыми пятнами, она махом сгребла кусок мяса, швырнула себе в пасть, проглотила не разжевывая и невозмутимо улеглась в своем углу.
— Еще раз спасибо за гостеприимство. — И Док шагнул за порог убежища. По сталкерской привычке он сначала оглядел небо. Осеннее, серое и бесприютное.
Чернобыльский пес не воет понапрасну. Редкие розоватые всполохи, вспышки молний без грома на горизонте — предвестники выброса. Чем ближе время выброса, тем ярче полыхает небо. Перед самым выбросом — сплошной фейерверк. Судя по всем признакам, у него осталось двое суток, чтобы добраться до «схрона». Затем Док опытным, теперь уже трезвым, взглядом оценил окружающую обстановку. Узенькая тропинка, устланная по обочине черепами, вела от логова химеры на юг. Справа — Рыжий лес, слева — болото. Метрах в пятидесяти, по правую руку от тропинки, слегка потрескивает и искрит «электра». По левую руку, метрах в ста, — зеркальная лужица «студня». Больше ничего тревожного.
Док бодрым шагом двинулся вперед — и замер, насторожившись. Далекий долгий свист реактивного снаряда — и километрах в трех горизонт вспучился черными зонтиками взрывов. Отдельные частые хлопки канонады вскоре слились в единый грозный гул. Военные, как всегда в последнее время, работали по полной схеме — реактивные минометы модернизированной системы «Град-3» одним залпом накрывали площадь в десять квадратных километров. Гаубичная артиллерия, минимум тридцать орудий, тоже молотила по заданному квадрату.