— Хёна, ты знаешь какие-нибудь песни? — поддавшись порыву, спросила вдруг Лера. Служанка неловко переступила с ноги на ногу.
— Только одну старую колыбельную.
— Споёшь её для меня?
Грустная мелодия, сначала тихая и робкая, начинала медленно разрастаться в нежный поток звуков, сливаясь с плеском редких волн и шелестом ветра. И когда в горле знакомо защипало, Лера всё же дала волю слезам. Песня тут же затихла, сменившись беспокойными причитаниями:
— Госпожа, вы плачете? Я вас расстроила? Я обязательно выучу что-нибудь другое, более весёлое! Только не плачьте больше, прошу!
Но Лера не хотела успокаиваться. Груз бесконечных мыслей, переполнявших её с момента перемещения в этот мир, рано или поздно должен был вылиться в очередную истерику. Слишком многое стояло на кону. Прошлое, настоящее и будущее – теперь она могла потерять всё.
***
За ужином было непривычно тихо. Хэвон и Сонгём, по обыкновению, легко перекусив в мужской части дома, вышли в город, а Юна в сопровождении нескольких слуг отправилась за покупками на рынок. И пусть Лере было далеко не впервой есть в одиночестве, сегодняшняя трапеза неприятно горчила на языке. Быстро закинув в рот остатки риса и пообещав ждавшей в коридоре Хёне не задерживаться, она поспешила во двор. Прохладный воздух приятно коснулся кожи, отрезвляя голову, и Лера с улыбкой протянула руки к затянутому тяжёлыми облаками небу. Стук первых капель начинающегося дождя грозил перейти в настоящий ливень.
— Госпожа, заболеете!
Выскочившая вслед за хозяйкой Хёна обеспокоенно укутала Леру в лёгкую накидку.
— Всё в порядке, — покачала головой Афанасьева, осторожно сняв с плеч тёплые ладони служанки. — Возвращайся в дом. Я хочу побыть одна.
— Но госпожа…
Тщетная попытка увести Леру под крышу не увенчалась успехом, и Хёна, опустив плечи под решительным взглядом хозяйки, побрела в сторону двери. Вновь оставшись наедине с собой, Афанасьева тихо вздохнула.
Хватит. Хватит плакать, бояться и страдать по самой себе. Она просто не может быть слабой, не имеет на то никакого права. Если так решила судьба, Афанасьева дойдёт до каждой точки сюжета и закончит эту историю так, как должна. А потом обязательно вернётся обратно и попробует подарить жизни самые яркие краски, перестав постоянно жалеть своё никчёмное существование. Это её долг как автора и обычной девушки, готовой бороться за собственное счастье.
Холод осеннего ветра пробирался сквозь мокрую одежду, сжимая тело в колючих объятиях. Решив более не шутить со здоровьем, Лера поспешила вернуться в тепло дома, где уже поджидала взволнованная Хёна. Теперь, когда мысли очистились, ей стало так спокойно на душе, что она весело рассмеялась, испугав бедную служанку.
— Госпожа, с вами всё в порядке?
— В полном, — полубезумно усмехнулась Лера, позволяя осушить волосы полотенцем. Влажные чёрные пряди красиво заблестели в неярком свете коридора. — Теперь я точно в порядке.
— Вы сама не своя в последние дни, — осторожно заметила Хёна.
— Считай это одним из этапов взросления.
После небольших водных процедур, служанка помогла ей переодеться. Запах чистой одежды окончательно поднял Лере настроение. В отличие от привычного аромата порошка и кондиционера, здесь преобладали природные нотки: цветы, растущие в округе растения и сложно поддающийся описанию запах свежего воздуха. Уткнувшись носом в ворот чогори, Афанасьева блаженно зажмурилась. Когда ещё она сможет ощутить что-то подобное? Получив такой шанс, грех отказываться от прилагающихся возможностей.
Вскоре дом вновь наполнился привычным шумом активной жизнедеятельности. Вернувшаяся Юна, раздав указания слугам, поспешила увидеться с сестрой.
— Ты что, гуляла под дождём? — с укором поинтересовалась девушка, взглянув на ещё влажные волосы Суа. — Заболеть удумала? Твоя рана ведь только-только зажила!
— Просто захотелось немного освежиться, — шутливо ответила Лера, тут же получая заслуженный подзатыльник.
— Хочешь, чтобы я наказала слуг? — Юна гневно посмотрела на сжавшуюся в углу комнаты Хёну и вновь повернулась к сестре. — Я ведь просила не вести себя так беспечно. Неужели нельзя просто прислушиваться к старшим?