— Я понимаю, что ты не хочешь так резко менять свою жизнь, — продолжала тем временем Юна. — Замужество — это ещё один этап взросления, через который проходит каждая девушка, а ты всё ещё ребёнок по своей натуре, не желающий становиться старше. Но время идёт, Суа. Молодость очень скоротечна, и ты должна успеть ухватиться за неё и воспользоваться в полной мере, понимаешь?
— Да, сестра.
«Молодость…» — полусонно подумала Лера, мерно вдыхая исходивший от Юны слабый аромат лотоса. — «Закончилась или же только началась моя собственная молодость?».
Тихий разговор в уже наступившем полумраке всё больше и больше толкал Афанасьеву в объятия Морфея. Уже не вслушиваясь в размеренную речь сестры, она окончательно расслабилась, предвкушая, как сладкий сон закончится, сменившись реальностью её обычной жизни. И когда тьма окончательно захватила разум, где-то в подсознании прозвучал насмешливый голос:
— Будь хорошей девочкой и спаси её, Валерия.
***
Она падает слишком долго, словно в киношно-замедленной съёмке, но видит каждую деталь. Вот медленно отдаляется карниз. Вот лениво машет хвостом любимый кот, не отрывая от неё взгляда золотистых глаз. И когда его усатая морда вдруг расплывается в самой настоящей хитрой ухмылке, Лера не может в это поверить. Как и в то, что большие пушистые лапы с остриженными коготками превращаются в руки и ноги, а покрытая лоснящейся шерстью тушка — во вполне себе человеческое тело. Мотнув мощными чёрными ботами, парень смотрит на неё, как на забавную зверушку, играясь серебряными кольцами на тонких пальцах. И, отправив лёгкий воздушный поцелуй, весело машет позвякивающей на ветру куклой:
— Хорошенько повеселись, моя милая Суа! И постарайся уж не наделать дел!
Она резко села и тут же врезалась головой во что-то тёплое и мягкое.
— Ты проснулась, — удовлетворённо выдохнула Юна, укладывая сестру обратно в постель. — Хёна сказала, ты ворочалась и бредила всю ночь. Я беспокоилась.
— Где я? — Лера непонимающе осмотрелась. Вид уже знакомой комнаты пробудил воспоминания о прошлом вечере, словно окатив её ледяной волной. — Не может быть…
— Что-то случилось?
На лоб опустилась прохладная рука. Афанасьева рефлекторно отодвинулась, в ужасе округлив глаза.
— Это всё не сон, да?
— Суа, я тебя не понимаю…
В ореховых глазах блеснуло беспокойство. Слабый укол совести отрезвил разум, и Лера быстро замахала руками, растягивая губы в слабой улыбке. Лишние вопросы ей сейчас были ни к чему.
— Всё в порядке. Видимо, ещё не до конца проснулась.
Было очевидно, что дрожащий голос не смог убедить Юну в искренности слов сестры, но, тихо вздохнув, она всё же поднялась и двинулась в сторону двери.
— Я выйду ненадолго по просьбе отца, но скоро вернусь. Не вставай до этого времени, хорошо? Ты ещё слишком слаба. Я принесу тебе восстанавливающий отвар.
Лера молча кивнула и, когда Юна вышла, села в постели, тревожно оглядываясь по сторонам. Ни один, ни два, ни даже пять щипков, украсивших персиковую кожу красными пятнами, не помогли Афанасьевой окончательно проснуться. Осознание реальности сжало тело железными тисками.
— Неужели я… умерла?
Чувство невесомости, забравшее остатки дыхания, взметнулось в груди слабым отголоском последнего сна. Если она и правда всё-таки выпала из окна, это означало либо её мгновенную гибель, либо пребывание на больничной койке. Мысль о больнице отсеялась из общего потока слабым утешением.
«Если я ещё жива, но нахожусь в отключке, то шанс вернуться обратно всё же есть», — почти в бреду подумала Лера, сжимая простыни. Она не планировала умирать и уж тем более не планировала оказаться в выдуманном собой же мире, да ещё и в теле будущей жертвы неудачного покушения. Вся эта история звучала как полнейшее безумие, но от удара головой ей ведь и не такое могло привидеться.