Решив воспользоваться моментом, Лера осторожно оглядела собственное тело, в котором ей теперь предстояло существовать. Через плотную, украшенную багровыми пятнами ткань угадывался стройный силуэт ещё юной девушки. По комиксу Суа должно было быть не больше семнадцати, но даже для этого возраста она казалась слишком миниатюрной и хрупкой. Лера тихо вздохнула. Представляла ли она когда-либо, что попадёт в подобную ситуацию? Что годы, прожитые под личиной Валерии Афанасьевой, внезапно окажутся в прошлом, оставив после себя лишь воспоминания и сожаления о несделанном? И мама… От мыслей об их последнем разговоре на душе заскреблись кошки. Что теперь с ней будет? Как она переживёт тот факт, что больше никогда не увидит собственную дочь? Даже несмотря на довольно сложные отношения, маму Лера очень любила и уважала. И уйти, не имея возможности попрощаться, — ужаснейшая несправедливость.
— Суа? Ты плачешь?
От заботливого голоса вернувшейся в комнату Юны захотелось разрыдаться в голос. Крепко сжав кулаки, игнорируя боль в ладонях, Лера уткнулась в заботливо предоставленное плечо и громко завыла, даже не пытаясь вытирать беспрестанно льющиеся слёзы.
— Ну почему? — спрашивала она в воздух, снова и снова задавая один и тот же адресованный неизвестно кому вопрос. — Почему?
***
Яркий мой свет,
Оставь печаль в подлунном мире.
Перед тобой лежит ответ —
Ты закопай его в могиле.
Ищи дорогу среди звёзд
И падай прямо в бесконечность.
Познай любовь — она твой мост.
Забудь про жизни скоротечность.
Тянись к отваге, бей по слабым —
Твой путь нелёгок и жесток.
Оставь Его — твой враг он самый.
Пусть будет вечно одинок.
Борись, беги, живи по полной —
Я за тобой приду в конце
С улыбкой хищной и довольной
На отвратительном лице.
Пропев последнюю строчку с весёлой ухмылкой, «Бонифаций» вальяжно развалился на кровати и подцепил кончиком когтя красный шнурок. На шее куклы зазвенели маленькие колокольчики.
— Забавно получилось, правда, Суа? Давай хороше-е-енько повеселимся.
*Ханбок (хангыль кор. 한복, ханча: 韓服) — национальный традиционный костюм жителей Кореи.
Глава 3. Насмешки судьбы
Новая (или загробная, как её теперь ласково называла сама Лера) жизнь потекла спокойной рекой, мерно растягивая дни в череду блаженных посиделок на крыльце отчего дома. Афанасьева быстро заметила, что неуклюжую Суа редко привлекали к делам по хозяйству, а потому активно старалась не мешаться под ногами, сбегая от сестры и прислуги во внутренний двор. Здесь, наслаждаясь тишиной и покоем, она могла позволить себе самозабвенно горевать об утраченном прошлом и размышлять о грядущем, столь неумолимо, почти хищно наступавшем ей на пятки.
Сонгём редко выходил из дома в одиночестве. Чаще всего младшего сына семьи Ли можно было увидеть в сопровождении Хэвона или его доверенного лица — господина Минджэ, обговаривающих с будущим женихом Суа условия запланированной помолвки. Лера же осторожно наблюдала за ними из-за деревьев, каждый раз ловя себя на мысли, что злится на собственное бездействие. Этот мир целиком и полностью должен был принадлежать ей, как любая история принадлежит своему автору, но сейчас Афанасьева чувствовала лишь тревогу и пустоту, с утекающими в никуда минутами теряя контроль над происходящим. Умереть ради того, чтобы вновь погибнуть в другой жизни, — это ли не самое настоящее злодейство?
Иногда Лера неожиданно успокаивалась. А вдруг она действительно лежит в коме, ожидая пробуждения? Вдруг тот самый логичный конец для Суа окажется шансом вернуться в родное тело? И пусть судьба уже сыграла с ней несправедливую шутку, Афанасьева всё ещё надеялась вновь открыть глаза в своём мире и поговорить с матерью. Ну не могла так глупо и нечестно закончиться её жизнь! Да, решимость вновь попробовать избавиться от Суа уже покинула Леру, но она тешила себя надеждой, что задуманный для несчастной девушки исход приведёт её к желаемому результату без каких-либо дополнительных усилий. Нужно было только подождать…