Зорка как-то освободила связанные руки, подняла брошенный арбалет, разрядила его в грудь ближайшего талласца. Тяжёлый болт, выпущенный почти в упор, пробил доспех и вошёл в тело, а бесполезный теперь разряженный арбалет девчонка кинула в другого стража.
Двое ребят постарше по примеру Мирены стащили с седла ещё одного стражника.
У Соловья кончились стрелы, он выхватил нож и спрыгнул с нависающей ветки прямо на спину последнему всаднику. А потом кинулся к маме.
Она заколола противника его же кинжалом, но встать не смогла. Только улыбнулась сыну, а по подолу юбки растекалось красное пятно.
— Нога, — сказала она, — кажется, сломала…
Он обнимал мать, друзья разрезали верёвки, освобождали остальных, ловили разбежавшихся лошадей. А он по-прежнему ничего не чувствовал. Он потерял отца, дом, всю свою жизнь. Он убивал людей. Ещё вчера он не знал, что на такое способен. Как хочется, чтобы всё это оказалось кошмарным сном. Открыть глаза, а мама шьёт безрукавки из козлиной шкуры, отец стучит молотком в кузне.
Отец.
И тут, наконец, пришло осознание. Резануло болью.
Тиана закричала и открыла глаза. И наткнулась на ошалевший и больной взгляд Соловья.
— Ты видела? — слова давались ему с трудом. — Видела, да? Чума белобрысая.
Тиана кивнула, горло сдавило спазмом, вдохнуть трудно.
— Что ты такое? Как ты залезла в мой сон?
Тиана пожала плечами и всё же смогла произнести:
— Не знаю. Оно само.
— Само… — Соловей постепенно успокаивал сбитое дыхание, но его сердце стучало так, что, казалось, его и в Талласе слышно.
— Командир, — в шатёр заглянул Тай, и глаза его округлились при виде взъерошенной парочки. — Что у вас происходит?
— Ничего, — отмахнулся Соловей, — зачем пришёл?
— Выходи, — махнул рукой Тай, — мы там рыцарёнка поймали.
Глава 6. Рыцарёнок
Снаружи едва занимался рассвет, но после полумрака шатра свет резанул по глазам, выбил слёзы. А, может, Тиана ещё просто не пришла в себя после чужого сна. Ей не обязательно было идти за Соловьём, но и остаться в одиночестве казалось немыслимым.
Рыцарёнок обнаружился в центре поляны возле кострища. Без доспехов и оружия, со связанными руками, удерживаемый за плечи двумя разбойниками — Кером и Лилом, после сна Тиана знала их имена — пленник не выглядел грозным врагом, скорее — несчастным мальчишкой, на пару лет младше командира разбойников. Действительно, рыцарёнок. На рыцаря никак не тянет.
— Ну, что тут у нас? — после недавнего, разделённого на двоих кошмара настроение Соловья было далеко от благодушного.
Пленник вскинул голову, но взгляд его, метнувшись по лицу разбойника, остановился на принцессе. Глаза расширились — узнал.
— Ваше высочество, — не то прохрипел, не то всхлипнул он.
И вдруг с такой яростью рванулся из державших его рук, что Кер и Лил, не ожидавшие подобной прыти, не смогли его удержать. Он головой боднул Соловья в живот, а когда тот согнулся, попытался связанными руками ухватить за горло.
Тай отпихнул его, Кер и Лил, прижали к земле.
Соловей медленно поднялся, отряхнул одежду, процедил зло:
— Ещё один ненормальный на мою голову. Чего взбесился-то?
— Негодяй, подлец, дикарь, насильник, — пленник выплёвывал слова, беспомощно извиваясь в руках разбойников и не сводя с Тианы полного отчаяния взгляда.
А она только сейчас сообразила, как выглядит в глазах молодого вельможи — полуголая, босая и заплаканная. Сколько она плакала за эту ночь — два раза, три? И не помнит толком.
— Насильник, — голос Соловья стал обманчиво мягким, — дикарь, подлец и негодяй. Я тебе покажу дикаря.
— За мной, — скомандовал он разбойникам, резко развернулся и направился к опушке. Кер и Лил поволокли пленника следом. Несколько разбуженных шумом подростков потянулись за ними.
Далеко они не ушли, остановились на берегу маленького озерца, куда впадал текший по поляне ручей.
— Подходит, — кивнул сам себе Соловей, хлопнул ладонью по янтарному стволу ближайшей сосны и сказал уже громко, так чтоб слышали все:
— Талласца привязать к этому дереву. Так чтоб воду видел. Есть и пить не давать. Если замечу кого из вас такого добренького, рядом привяжу. Пусть стоит тут, пока Рину не станет лучше, на своей шкуре испытает наказание просвещённого Талласа.