После того, как жгут не сработал, я поднял ее на руки и побежал сквозь лес, Бёр и Рейнер бежали по бокам от меня. Мои легкие горели, мускулы стонали, но я не останавливался, пока не прибыл, задыхаясь, на веранду тети Сил.
Уже там мы перепробовали разные лекарства... все.
Но она не колыхнулась, а ее кожа становилась все бледнее и бледнее.
Тетя Сил заговорила со мной, ее голос был нежным.
— Это ранение не из нашего мира. Ее нельзя вылечить нашими лекарствами.
— Стискивая зубы, я смотрел на Хейзел, в то время как спросил: — И что это значит? Что нам нужно?
— Целитель. — Медленно ответила тетя Сил.
Немедленно воздух в комнате стал напряженным, когда я оглянулся из-за плеча. Кри, Вэс и Бёр все посмотрели вниз, их лица скривились от дискомфорта, избегая моего взгляда и взгляда тети Сил.
Выглядя раздраженным, Рейнер прогремел:
— Действительно нужно поднимать эту тему сейчас, тетя Сил?
— Мне жаль, но да. Ох, Бен, — она вздохнула: — Я не хотела сбросить все на тебя или обременять тебя, но это единственный путь. Ничего, что у меня есть, ни один из даров не может ее спасти. Папоротник и Горошинка слишком далеко, они не успеют вовремя.
Положив руки за голову, я покачал головой и мое сердце вздрогнуло в груди.
— У меня никогда не получалось это, тетя Сил. Ты знаешь, что Папоротник и Горошинка уже перепробовали все со мной. — Опустив руки, мой голос стал хриплым. — Это какое-то жестокое наказание, не правда ли?
После паузы, Вэс спросил:
— Что заставило тебя сказать это?
Осознав, что лучше сейчас, чем никогда, я встал и осмотрелся вокруг. После мгновения, сказал:
— Пять лет назад, что ж, четыре с половиной, я был в Сиэтле, как вы знаете. Бёр издал звук удивления, но я продолжил: — Я нашел Витси, даже не зная о том, что он знаком с тетей Сил. Мы общались по емейлам, я его спрашивал об оборотнях-койотах самым окольным путем, что был возможен. — Я замолчал. — Но я знал, что Бледноглазые были у меня на хвосте и я знал, что у меня заканчивается время. Так что я пошел в музей, чтобы увидеть его.
На этом я оглянулся на Хейзел и моя грудь, казалось, разлетится на кусочки, каждая косточка царапалась, а мое сердце кололо своими осколками.
— Его не было на месте, — я продолжил, все внимательно и молчаливо слушали. — Но, Хейзел была.
— Ты... Ох, это все объясняет. — Сказал Рейнер медленно.
— Хейзел была... — Я почти улыбнулся, но мое лицо чувствовалось слишком жестким. — Она вызвалась помочь мне. И я не знаю, что нашло на меня, но я поверил ей. Я показал ей свою татуировку. — Несколько мягких звуков удивления достигли моих ушей, но я продолжал смотреть на Хейзел. — Я поверил ей. Я возможно бы рассказал ей все, но затем услышал запах Бледноглазых, они вошли в здание, так что я убежал.
Никто ничего не сказал.
— Сегодня она видела, как я обернулся. — Слабый, горький смешок вырвался у меня. — Она не испугалась, наоборот. Просто была в восторге, задавала вопросы. А затем ее укусили. — Я посмотрел на своих братьев, которые уставились на меня, уронив челюсти. — Я влюблен в нее. Думаю, она может быть моей родственной душой.
Я думаю, последнее прозвучало банально, но это прозвучало уверенно, сильно и эффектно. В то же время, огромный груз, казалось, упал с моих плеч и какие-то старые раны наконец-то закрылись. Сейчас мои братья уставились на меня шокировано, но также сострадательно.
— Это все? Это был большой секрет? — Вэс наконец-то прервал тишину и покачал головой.
— Почему ты нам не рассказал? — спросил Кри.
— Я знал, что у тебя были чувства к ней, — сказал Бёр, печально улыбаясь.
— Извини — Я потер шею. — Я чувствовал, что это даст вам ребята еще одну причину мне не доверять.
Рейнер сказал медленно:
— Бен, ты должен был сказать нам. Ты думал, что это предательство, но это не так. Это отчасти то, почему мне нужно было читать тебя все эти годы. — Он одарил меня странным взглядом. — Я не могу больше. Это должно было случиться за последние две недели. Сейчас это сделано.
Шокированный, я уставился на него, а затем на тетю Сил.
— Что это значит?
— Я думаю, это значит, что ты перестанешь бороться, — сказала она и встала. — Давайте, вы четверо. Оставьте Бена для его работы.
— Пожди, ты думаешь, я сейчас смогу это сделать? — Я позвал ее отчаянно.
Она посмотрела на меня длинным взглядом из-за плеча.
— Не важно, что я думаю, Бен.
Мои братья последовали за ней на выход, прошептав слова поощрения и затем Бёр закрыл дверь за ним. Оставшись вдвоем с Хейзел, я изучал ее лицо и взял ее руки.
Я мог почти что слышать ее голос.
Бен, ты точно можешь сделать это. Если ты захочешь, у тебя получиться. Я верю в тебя.
— Ты дополняешь меня, Хейзел, — я прошептал, прижав ее руки к моим щекам и смотрел, как ее грудь быстро поднимается и опадает. Прошло почти около часа после того, как она была укушена и время было не на моей стороне.
Но, не было никаких инструкций или учебного руководства, не было ориентира для этого вида лечения. Большая часть того, что Папоротник и Горошинка сказали мне, сводилось к тому, что это - чувство, шепот, что становится громче, когда ты поймал его, и если ты последуешь за ним, то ты будешь знать, что делать.
Вновь и вновь, я пытался. И терпел неудачу. Пять минут спустя, затем десять и тридцать. Паника стала распространяться по моим венам, разжигая сомнения и мрачные затаенные страхи.
Сидя здесь, я старался слушать, но это было невозможно.
Я не могу сделать это. Я никогда не мог сделать это ранее...
Почему это должно заработать сейчас, когда я нуждался в этом больше всего?
Затем я стиснул зубы, сделал глубокий вздох, а затем еще один.
Все, что важно - Хейзел.
Погрузнувшись в мысли о ней, я слушал всеми своими фибрами и затем я схватился за это. Малейший, тихий шепот и волнение прошли сквозь меня, когда я последовал за этим. Сейчас, как и тогда я упустил это. Пот струился вниз по моему лбу, и понемногу он стал громче.
Внезапно, я осознал, что делать. Встав, я поднял руки под ее щиколоткой и потянул это.
Посмотрев, я увидел, что цвет возвращался на щеки Хейзел и она всколыхнулась.
— Хейзел? — Я спросил, мой голос был низким, пока мои руки тряслись и я упал на сидение рядом.
Покачав головой, ее веки открылись, и этот темно-синий взгляд отыскал меня. Она улыбнулась.
— Бен. Я знала, что ты сможешь.
Моя голова упала на ее кровать, когда мое тело осело от облегчения. Затем, я почувствовал ее руки в своих волосах, она мягко их потянула и я наклонился, обернув руки вокруг ее талии, зарываясь лицом в ее колени.
— Я в порядке, Бен. И всегда была, — сказала она, ее голос звучал как музыка. — Я была в твоих руках.
Как всегда, она лишила меня слов и все, что я мог сделать, это держаться за нее.
Я так провел остальную часть ночи: только-только задремав и я заставлял себя проснуться, мгновенно уверяясь, что Хейзел в порядке.
После того, как она очнулась и я взял себя в руки, побежал сказать братьям и тете Сил. Немедленно тетя Сил приготовила поднос с едой и Хейзел съела маффины, суп и кексики. Когда она закончила есть и мы были вновь одни, она настояла, чтобы я рассказал свою часть истории. Только после этого она сказала, что пошла спать.
И даже, хоть я и старался рассказать ей все, что случилось, пока она была без сознания, почему я пришел в музей, как мы стали оборотнями, я был истощен в тот момент и стал терять нить моих мыслей.
Так что после пятидесяти или около того минут, моей истории вперемешку с зевотой, Хейзел заскочила в постель и похромала по ней. Скинув свои ботинки, я забрался туда, закинул руку на нее и уснул. Это был один из самых глубоких снов, что был у меня за последнее время, без сновидений и бодрящий.