Тяжело вздохнув, я уже собрался уходить, как вдруг моё внимание привлекла небольшая лестница в дальнем конце комнаты, уходившая в подпол казармы. Решив, что будет не совсем правильным не заглянуть туда хоть одним глазком, я осторожно подошёл к спуску и посветил вниз фонариком. Ничего подозрительного внизу я в тот момент не заметил и не подозревал, что меня там может ждать не самый приятный сюрприз, поэтому смело начал спускаться вниз, аккуратно проверяя на прочность каждую ступеньку.
В подполье царила гробовая тишина. Лишь скрежет старых ступенек как- то нарушал мёртвую тишину заброшенного подвала. С каждым шагом тревога овладевала моим телом: ноги невольно начинали мандражировать, в животе возник вакуум, сердце стало биться чаще, дыхание слегка участилось. Фонарик был моей единственной спасительной веточкой в этом царстве мрака. Когда мои ступни коснулись пола, я начал потихоньку осматриваться. Поступь моих шагов сопровождала звонкая капель, ритмично оседавшая на сыром полу. Я всё шёл и шёл, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. Но все мои поиски были безрезультатны - в такой тьме мне было трудно что-либо разглядеть даже с фонариком.
Я тяжело вздохнул, развел руками и уже собрался идти назад, как вдруг слева от себя я заметил странный силуэт. Тень была неподвижной, словно скала, и хоть я не видел, что это было там во тьме, я чувствовал, что его взгляд проживает меня насквозь. Тяжело дыша, я медленно повернулся влево, навёл фонарик на стену и чуть не лишился дара речи. Ужас сковал моё тело. От неожиданности я ахнул и чуть-чуть подпрыгнул на месте. Передо мной сидел скелет в выцветшей, потрепанной форме русской императорской армии, который, обхватив двумя костлявыми запястьями "трёхлинейку", пустыми глазницами потрескавшегося черепа пялился в сырой пол подсобного помещения. На ногах всё ещё были запачканные кирзовые сапоги, разве что только чудом сохранившиеся спустя почти сто лет.
Немного придя в себя, я подошёл поближе и принялся осматривать этого бойца. Страх тут же сменился сочувствием. Мне стало по-настоящему жаль этого бедолагу, который до самого конца исполнил свой долг, но так и не смог вернутся на свою Родину. Родину, которая спустя каких-то три года отправилась на кладбище истории.
- Эх, братец, знал бы ты сейчас, каким стал мир... Ой... - на мою душу вновь
упал здоровенный валун. Я медленно поднял глаза. Моё внимание тут же привлекла чудом сохранившаяся фуражка, на которой блестела слегка
запыленная, поржавевшая от сырости кокарда. Решив, что было бы неплохо оставить хоть какую-то память об этом славном герое ушедшей эпохи, я достал ножик и аккуратно срезал ниточки, соединявшие кокарду с фуражкой. Знаю, я тогда поступил, как самый настоящий варвар и вандал, но какому историку не хотелось взять с места раскопок хоть какой-то сувенир на память? Тем более из такого известного места.
- Вы уж простите меня, господин часовой, - на моих глазах чуть не выступили слёзы. - Я поступил не по-офицерски. Я лишь хочу сохранить о Вас память. Ваш подвиг никогда не будет забыт.
Часовой ответил мне ожидаемым молчанием. От этого я почувствовал себя ещё большей скотиной. Сгорая от стыда, я спрятал кокарду в карман брюк и быстро направился наверх, чтобы поскорее добраться до родного лагеря.
***
Когда я-таки добрался до лагеря, на одинокие руины крепости уже
опустился мягкий полумрак тёплого весеннего вечера. Солнце давно скрылось за верхушками деревьев, и теперь лишь яркий лунный диск освещал мне путь. В окружающем пространстве царила тишина - меня будто обуял непробиваемый вакуум. В тот момент я всё думал о том часовом, о той самой кокарде, что лежала в моём кармане. В какой-то степени я даже думал пойти назад и вернуть её прежнему владельцу, но жуткая усталость всё-таки сломила мою волю: кое-как забравшись на пригорок, я наконец-таки увидел родные палатки. Их освещал тусклый свет костра, возле которого сидела вся моя дружная компания и травила анекдоты.
Пробравшись сквозь кусты папоротника и иван-чая, я подошёл к костру и сказал:
- Привет, морды петлюровские! Как настроение?
- Здарова, Петь! - выпалил Эдик, передав мне порцию макарон с тушёнкой. Я
бережно взял миску и уселся между Антоном и Женей. - Возьми, подкрепись!
- Есть успехи какие-нибудь? - спросил я, отправив в рот ложку макарон.
- Пока не очень-то много, но для первого раза сойдёт, - ответил Дима, показав
мне заржавевшую немецкую каску. - Смотри какая красавица! Да как сохранилась хорошо! Видимо, когда немцы с поля боя бежали, один из солдат от страха выронил её.
- И вправду вещь добротная, - со знанием дела закивал я, прикоснувшись к ржавой поверхности каски. - Николай Александрович точно оценит. А ещё есть что?
- Спрашиваешь! - выпалил Женя. Он осторожно развернул хлопчатобумажный кулёк и протянул мне потрёпанный штык-нож. - От Kar98. Совсем неподалёку в земле валялся. Солдат, скорее всего, пытался его в страхе на винтовку нацепить, но не сложилось как-то. Ножен, к сожалению, поблизости не было.
- Для начала очень даже неплохо! - закивал я.
- А ты чего-нибудь надыбал? - спросил Антон, подозревая, что я кое-что
припрятал. - Колись!
- Да, Петь, покажь! - согласился Дима, заёрзав на месте от нетерпения.
- Да вот - кокарду нашёл, - ответил я, разжав кулак и протянув блестящий предмет в сторону ребят.
- Где ж ты такую кроху увидел, Левша ты наш? - засмеялся Макс.
- Да как-то случайно вышло. Ходил, бродил, зашёл в каземат, вижу - что-то в
углу комнаты блестит. Ну я и подошёл, смотрю - кокарда, - соврал я.
- Везучий ты гад, Петя! - похлопал меня по плечу Антон. - Мы тут
кочевряжились полдня, а он случайно нашёл! Ну точно с киркой в зубах
родился!
- И с кисточкой в заднице! - засмеялся Женя. Все тут же подхватили его
реакцию раскатистым хохотом.
- Может на боковую? - предложил Дима, протяжно зевнув и потянувшись,
словно кот на . - Завтра как раз пораньше встанем. А то не видно ни черта уже
- всё равно уже много не накопаем.
- Мудрое предложение, - согласился я, закивав головой. - Так, ребята, давайте-
ка все по палаткам, и на боковую. Завтра с утра начнём с новыми силами. Вы
инструменты все убрали?
- А как же! - уверенно выпалил Антон, заходя вместе с Женей и Максом в
трехместную палатку. - Всё, как полагается.
- Отлично! - сказал я, открывая предбанник своей одноместки. - Завтра подъём
в одиннадцать. Как позавтракаем, так и копать пойдём. Раз уже место нашли,
значит пол дела сделано. Спокойной ночи, ребят!
- Ага, до завтра! - послышался приглушенный голос Жени. Я снял кроссовки,
аккуратно поставил их в уголке палатки, где стоял мой походный рюкзак, и, наконец, забрался в палатку. Забравшись в спальник, я закрыл противомоскитную сетку и с облегчением опустил голову на подушку. Уснуть я не мог довольно долго: на протяжении нескольких часов меня не покидала мысль о том скелете, что я нашёл в подвале казармы. Я не мог оторвать глаз от кокарды: я тщательно рассматривал каждую зазубрину на её поверхности, словно растворяясь в ней. "Может зря я это сделал? - тревожные мысли никак не хотели отпускать меня из своих цепких лап. - Вдруг я наслал на себя какое- то проклятье? Чёрт... Поступил, как вандал какой-то! Честное слово! Надо будет завтра её на место вернуть. Обязательно!" Я отогнал от себя все ненужные мысли, закрыл глаза и медленно провалился в сон.