— В каких формах вы… оттягиваетесь? — спросила Марина.
Иосиф вяло махнул рукой:
— О, просто регистрируюсь там и сям под разными никами, за которыми меня не разглядеть, и предстаю перед заинтересовавшим меня собеседником как мне, вернее, ему или ей, заблагорассудится. Благо, спектр жизненных познаний велик. То молодым бездельником, то инженером, то начинающим поэтом, то есть графоманом. Частным детективным агентом, милиционером, журналистом, слесарем вагоностроительного завода, фермером или разорившимся крестьянином. Могу предстать женщиной, гомосексуалистом. Поверьте, это очень просто.
— Думаю, что не очень… — уверенно сказала Марина. — Просто у вас талант.
— Мерси. Во всяком случае, у меня получается. Если эти мои способности когда-нибудь вам понадобятся — обращайтесь, помогу.
— Хорошо, спасибо, — отреагировала Марина с двусмысленной улыбкой.
Иосиф внимательно посмотрел на нее.
— Ну, да, я думаю так же, как и вы. В таких услугах могут нуждаться разве что аферисты. Прикинуться кем-то, обвести вокруг пальца.
— Ну что вы, — воскликнула Марина испуганно, — я совсем не так думаю.
Проницательный человек. Полиграф. Провокатор. Детектор порочности. Зачем? Нам что — детей вместе крестить?..
Иосиф опять пальмирует.
Мы с Мариной, взявшись за руки, как два потенциальных преступника, пошли в море. Заходим далеко, вода по плечи.
— Ты знаешь, Пан директор очень осторожный человек, — говорит Марина, плескаясь, как будто создает шумовую завесу, чтобы не услышал Иосиф на берегу. — Сказывается криминальное прошлое, да и настоящее. Кореец, помнишь? Он с ним везде…
Как же не помнить, когда «секретарша» у твоего Пана — мужчина, да еще «каратисткой» наружности.
— Говорят, у этого секретута дедушка был советским разведчиком, служил в Японии. И даже сидел в японской тюрьме. И отец военный. Да и сам он офицер, бывший. Вот ведь какие метаморфозы время творит! Такие предки, а потомок — слуга у легализовавшегося… И делопроизводство, и охрана.
Она преувеличивает. Охраняют Пана другие, а мужчина-секретарь — что ж тут невероятного? Ну, разве, еще как телохранитель для надежности на последнем рубеже, в приёмной… Вероятно, ближе к истине то, что говорят о нём коллеги: кореец — грамотный военный инженер-энергетик, в услугах которого ежеминутно нуждается директор, отнюдь не сильный в специфике производства, доверенное «легализовавшемуся неучу». Ещё, говорят, что директор ему чем-то обязан в личном плане (из прошлого) и что секретарь безнадёжно болен. И еще многое что говорят.
Марина не унимается, делает страшные глаза:
— Слу-у-шай! Как я раньше об этом не подумала? Может, кореец это и есть глава мафии, и Пан директор просто подсадная утка! Помнишь в «Золотом телёнке» бухгалтер Корейка! И созвучно! Представь, когда заканчивается рабочий день, они закрываются там у себя, и Пан директор корейцу чай заваривает, отчитывается перед ним за проделанную работу, в глазки узкие-хитро-злобные заглядывает, ублажает всячески, оправдывается. А вдруг они!.. Нет, это уж вряд ли. Хотя бывают же, би… би… Ну, подскажи, как их правильно называют!
Я никак не реагирую на ее новую версию, пытаюсь выковырять из песка какой-то предмет, попавшийся под ноги, надеясь, что это красивая раковина. Детективщица сникает, но только на минуту. Нырнув-вынырнув, она принимается за своё:
— А давай, правда, используем артистические способности нашего соседа против нашего врага. Пусть выманит Пана куда-нибудь. В лес. И там мы его грохнем. Представляешь, насколько нам станет легче! Это животное ведь не отстанет! А? Как ты думаешь? Как будто тебя это не касается! Зря не боишься! Стрелять-то, конечно, больше не будет. Просто как-нибудь по-тихому тебя… сотрёт. Например, посадит или разорит, или еще чего-нибудь, у него таланты на это, ого-го, знаешь какие! Освободит вокруг меня пространство…
— У тебя у самой талантов не меньше. Преврати его лучше в камень, горгона. Дешевле будет. Да и статьи под это еще нет.
— Горгона — это кто? Легендарная фараонша-волшебница?
Марина бросила мне лицо пригоршню воды, я отпрянул, и наступил на ежа.
Коконы и мумии
Быстро проходит день. Мы опять в своих лоджиях, разделенных символическим бордерлайном. Иосиф, как обычно, в роли бывалого. Повторяемость мне быстро надоедает. Здесь становится скучновато.
— Ёж ерунда, если в ноге что-то осталось, то вылезет само, как инородное тело. Проверено.
И опять переход темы:
— А еще вам предстоит испытать своеобразное впечатление — встретить здесь Новый год. Для местных жителей не велик праздник, как для русских, но на курортах всё организовано по-европейски, и празднику быть. Всё сделают, всё организуют, только без снега.