— Ты именно тот, кого мне не хватало. Да-да! Сейчас у меня душа на месте, и я не хочу оглядываться. Но ты не мог появиться раньше.
Иногда ее разговор трудно назвать речью, скорее, это бормотание, переходящее в бред. Ну, бормочи, несчастная, если тебе легче. Только, мадам, будьте добры, не надо признаний в…
— Чем ты хорош по сравнению с теми, кто у меня был… Ты меня не любишь. И мне так спокойно. Значит, я не причиню тебе ничего существенно плохого.
Вот это другое дело, спасибо.
Один всего раз была встреча с ее матерью — она под пустяковым предлогом явилась, чтобы посмотреть, где и с кем на этот раз живет ее непутевая дочь. Удивительная похожесть. Но только внешне — фигура, походка (можно спутать со спины). Она даже моложе выглядит! Спокойная, уверенная, безгрешная — в этом ли соль отличия? У Марины тоже вздернут подбородок, тоже взгляд со смешинкой, но — притворство и напускной вызов.
Марина ненадолго оставила нас одних.
Женщина, занесшая в квартиру аромат полевой ромашки (простые духи от чистого тела), сказала, глянув куда-то в потолок: «А мне Серёжу очень жаль. Очень. Если бы у них с Мариной были дети… ничего бы этого не случилось».
Вздохнула, издав, чуть слышно, сладкий женственный стон, — повеяло душевностью и правдой.
В эту цветочную женщину, так вздохнувшую после простых человеческих слов, я, пожалуй, мог бы влюбиться. Или, даже, не влюбиться, а полюбить. Нехорошо, конечно, так думать в данной ситуации, но какого мужчину не посещают подобные, а то и более приземленные и более грешные мысли! Так что, ладно, было бы в чем каяться: она ушла (кажется, успокоенная), — а я перекрестился и забыл (не дай Бог таких треугольников!)
Максимка
— Я Абдул… да, очень приятно, — маленький, изящный, черный, как обугленная спичка арапчонок поклонился и Марине, — а тебя?.. Очень приятно.
Эта встреча случилась в день нашего заезда в отель, мы первый раз вышли на пляж, успели искупнуться, поздороваться с морем, и стояли у лежаков, озирая местность, где нам предстояло провести несколько курортных дней. Как и все заезжающие, мы тут же стали объектом внимания всех дельцов малого бизнеса, промышляющего на курортах. На этом курорте, как потом выяснилось, бизнеса было немного: несколько магазинов, встроенных в череду невысоких малоэтажных строений, да массажный салон, расположенный прямо на песчаном берегу в образе бедуинской сакли. Эту самую массажную саклю и представлял собой пляжный зазывала, молодой человек лет двадцати пяти, кудрявый и, пожалуй, самый черный из всех арабов, виденных нами от аэропорта до отеля.
— Зови женщину на «вы», мы старше тебя.
Я поправил арапчонка, хотя это не имело большого значения ни для меня, ни для Марины. И сразу ощутил себя брюзгой и немного устыдился.
— Ладно! — арапчонок улыбнулся. — А меня лучше, знаешь, как? Максимка. Фильм такой есть у русских, смотрели? Я — Максимка. Похож? Мне говорили русские — похож.
Марина засмеялась, как будто встретила земляка с соседней улицы:
— Точно-точно! Есть такой фильм. И ты похож на главного героя. Хорошо, Максимка.
— У нас фирма, — начал Максимка, — восточный массаж. Лечебный. Диагностика. Лечение. Высокий специалист, учился в Таиланде, в Германии, дипломы, хорошие дипломы. Шер — лучший специалист. Экстрасенс. Очень нежный, все русские женщины любят. В Табе больше нет. Все женщины, второй раз приезжают, сразу говорят: где Шер? Платите за курс. Сразу. Тогда, в конце, подарок, бесплатно, маска Клеопатры.
Я скептически отношусь ко всем этим экстрасенсам и прочим шарлатанам. Максимка, как рекламодатель со стажем, уловил во мне сомнение, а в сомнении — ревностную слагаемую, и предупредил, тыча пальчиком мне в живот:
— Ты можешь быть на сеанс. Охрана. У нас, арабов, так. Женщина не может с другим мужчиной. Одна. Но русские могут. А у тебя характер — как у нас. Нет? Я вижу. Поэтому — пожалуйста. Сиди рядом. А Шер — массаж.
Вот еще открытие, у меня, оказывается, есть что-то общее с местным населением. Такое предположение более справедливо по отношению к Марине, чем ко мне.
— А у меня какой характер? — спросила Марина, склонив голову на плечо (угадай-ка!)
Максимка ответил с готовностью:
— Ты небелая, но русская. Душа, а? Понятно?