Пролог
— Да здравствует Кесарь!..
Итак, свершилось. На четвертом десятке жизни я поднялся на вершину, с которой уже некуда было идти. Весь континент у моих ног. Не просто завоёванный, а усмирённый.
Моя армия не знает поражений уже множество лет. Вчера мы разбили его многочисленное войско с помощью огненной стали. И теперь ни один не поднимет голову, не оспорит мою власть.
Каргус Завоеватель. Это не просто имя. Это — титул дарованный судьбой.
Я стоял на балконе Мраморного дворца, и толпа подо мной визжала. Они выкрикивали моё имя, и в их голосах не было ненависти, которую я заслужил. Была истерия. Поклонение. Они любили своего палача. Какая жалкая и прекрасная шутка.
— Ваше Священное Величество… — шёпот за спиной, голова склонена так низко, что казалось, вот-вот коснётся плит, — Беглый деспот Клавдий… пойман. В катакомбах. С семьёй.
Кончилась твоя игра, старый трус…
— Докладывай детали.
— Схватили при попытке бежать по подземным ходам. Охрана перебита гвардейцами. Доставят в цепях.
— Приведите во дворец.
— Как прикажете! — он уполз, не поднимая глаз.
А гул тем временем нарастал. Они славили меня. Того, кто разорил их города, сжёг их поля, перемолол в мясо их сыновей. Должны были бы рыть мне могилу зубами. Но стадо не хочет свободы. Оно хочет сильного пастуха.
Терра была едина ныне. Впервые за тысячу лет. Все народы, все языки — теперь лишь эхо в хрониках, славящих одно-единственное имя. Моё.
Неспешным шагом, в окружении свиты и безмолвной стражи, двинулся в покои бывшего деспота.
Коридоры были вымощены полированным камнем из Белой Гряды, что расположена на окраине страны. Под сводами плыл ненавязчивый цветочный аромат алхимических ламп, в свете которых переливались геометрические узоры из зеленого и пурпурного порфира. Стены, облицованные тонкими плитами мрамора, несли на себе груз прошлого — фрески и мозаики. Деспоты разных эпох взирали на меня с высоты. Они словно следили за каждым шагом, осуждая за завоевание их дома.
Покои Клавдия встретили меня безвкусной роскошью. Ковры с кричащими красками, мозаика выложенная смальтой и золотом. И огромное зеркало, занимавшее треть стены.
Увидел в нём своё отражение…
Советники выискивают малейшую перемену в моём лице. Им невыносимо любопытно, о чём я думаю. Но разве дано им понять? Заметив мой взор, они, подобно листьям под бушующим ветром, еле устояли на ногах. Поспешили уйти, стараясь бесшумно притворить дверь.
Драгоценная гладь зеркала вновь поглотила меня.
Сегодня с ног до шеи закован в латы, игриво поблёскивающие в свете люстр. На голове — золотая оливковая ветвь, один из символов царской власти. Когда-то, в далёком прошлом, я был слаб и ничтожен, и окружающие стригли мои волосы коротко. Привычка укоренилась во мне навсегда.
Старею. Лоб прорезали морщины, а глаза давно утратили былой юношеский оскал. Они стали строже и холоднее; и даже в волосах проступила седина. Моя сила справилась со всем. Но лишь одно осталось ей неподвластно — время.
Внезапный стук отвлёк меня.
— Ваше Священное Величество…
Квинт. «Мистик», собирающий слухи и вскрывающий заговоры. Служит уже долгие годы. И не раз доказывал свою полезность.
— Клавдий и его семья во дворце…
— Ведите их в тронный зал. Я скоро буду.
Квинт склонил голову ещё ниже и растворился за дверью.
В последний раз окинув взглядом своё отражение, прилёг на ложе. Всё моё существо заполнило жадное предвкушение.
Клавдий…
Значит, мы встретились вновь. Это будет занятно.
Я восседаю в тронном зале на месте, что некогда принадлежало деспоту Фетизии. Трон его выкован в пышном стиле: сияет позолотой, точно заключив в себе солнце, и усыпан драгоценными камнями, что при тусклом свете напоминают глаза древних чудовищ, давно вымерших, но оставшихся в истории.
Врата распахиваются с грохотом, стража стройными рядами просачивается внутрь. По центру, между колонн, ведут деспота и весь его приплод.
В цепях, звенящих с каждым шагом, бредёт престарелый Клавдий — его волосы давно утратили пламенный цвет. Рядом жена, двое юных дочерей и малолетний наследник престола. Они идут тяжело, спотыкаясь о холодный камень. Чем ближе они приближаются, тем яснее я различаю выражение лица Клавдия. Оно будит во мне смутное чувство: губы невольно кривятся в усмешке, а в груди разгорается тёмное удовольствие, питающееся их унижением.