Мир вокруг расплывался, пение хора превратилось в далёкий гул. Тьма сомкнулась надо мной, и последнее, что прогремело в ней было:
— ПРЕПОДОБНЫЙ… ЖДИ…
Глава 15
Я лежал на узкой кровати. Скрипучей, но покрытой мягким, хоть и тонким, одеялом. Комната была маленькой, освещённой лишь слабым мерцанием одинокой свечи на деревянном столике. Воздух пах чем-то травяным.
Мой взгляд медленно скользил по сторонам, цепляясь за детали: грубые каменные стены, деревянная балка под потолком, потёртый коврик на полу. И фигура у моей кровати.
Та самая девушка. В голубоватом плаще, с белым платком, открывающим только миловидное лицо. Она сидела на высоком стуле, держа в руках спицы, и пыталась вязать. Неловко. Нить путалась, пальцы двигались неуклюже, она хмурилась, но не сдавалась.
Смотрел на неё и силился понять: почему я здесь? И где Шон?
Должно быть, мой взгляд стал слишком тяжёлым. Она подняла глаза. И на её лице появилось облегчение.
— Ты проснулся? — отложила она спицы и протянула мне глиняный стакан, — Выпей. Горло наверняка пересохло. Ты долго спал.
Кровать жалобно скрипнула. Руки дрожали, но я взял стакан — прохладный, гладкий. Вода была чистой, и я сделал несколько глотков, чувствуя, как она смывает сухость, возвращает голосу жизнь.
— Где я?
Девушка задумчиво посмотрела на меня.
— В лазарете приюта. В Храме… ты упал. Воспитательницы привели тебя.
Она замялась, и, налив ещё стакан воды, поставила его на столик рядом.
— Если голоден, ты не стесняйся. Только попроси, и я принесу что-нибудь, — сказала она быстро, — Одна девчушка, кстати, заходила проведать тебя. Вскоре после того, как тебя принесли. Очень подходила под твоё описание. Я начала расспрашивать её, но… ничего. Она не знает тебя.
Мир вновь качнулся, и я схватился за голову. Не знает? Забыла его? Идриса? Собственного брата? Невозможно… Однако, её слова в Храме — «У меня нет братьев» — эхом ударили в висках. Неужели и вправду…
— Тебе плохо? — девушка наклонилась ближе, коснулась моего плеча.
— Нет, — выдавил я, заставляя себя выпрямиться. — Всё хорошо.
Тяжёлая тишина повисла между нами. Смотрел в пол, пытаясь собрать мысли, но они ускользали, рассыпались пеплом. Девушка не сводила с меня глаз.
— Во сне… — сказала она тихо, почти шёпотом, — ты часто звал Шона,
— Он тоже здесь?
— Нет. Я не видела его с тех пор, как вы стояли у дверей.
Шон… Он ведь теперь нем. И сейчас один на улице. За окном лишь тьма, уже глубокая ночь…
— Его правда погрызли собаки? — спросила она вдруг, — У него вроде только синяки, порезы и ссадины. На укусы не похоже.
Молчал. Не столько от её вопроса, сколько от раздумий о том, где он сейчас.
— Наверно, я лезу не в своё дело, — добавила она тише. — Прости.
Она снова принялась вязать. Пальцы путались в нитях, стежки выходили кривыми, даже смешными. Но она не бросала.
— Зачем ты это делаешь? — спросил я, кивнув на спицы.
— Это моё задание. Матушка Меган велела. Сказала, что я должна управиться к завтрашнему дню, но… — Она покачала головой, глядя на невзрачную вещицу. — У меня ничего не выходит.
Щёки её порозовели. А я лишь подумал: какая из неё монахиня? Пальцы совсем мягкие, и в руках никакой прыти…
— Я знаю, — перехватила она мой взгляд, — Бездарная. Мне уже говорили.
Чуть усмехнулся, но ничего не сказал. Она не была виновата. Пришла сюда совсем недавно, по её же словам. Но эти спицы… Чем больше смотрю, тем больше вспоминаю…
— Убери их, — буркнул я.
— Что?
— Спицы. Убери.
— Почему? — робко спросила она.
— Просто убери.
— Но… у меня будут проблемы завтра. Если не успею…
Я вопросительно взглянул на неё. Проблемы? Из-за тряпки?
— Проступок… — растерянно заморгала она, — Пять ударов плетью.
Плетью? За какой-то сраный шарф? Лицо её стало таким скорбным, что… Она будто сейчас расплачется. Её руки даже вздрагивали немного. Это же смешно…