Моя ладонь легла на его плечо.
— Гордись собой, Мирк. Не позволяй никому усомнить тебя в себе. Мир будет пытаться — не дай. А когда станет невмоготу — обними себя сам. Ты свой лучший защитник.
Он смотрел на меня. В его глазах горел необъяснимый свет.
Я повернулся к балкону, сжал верёвку и начал спускаться. Холодный ночной воздух обжигал лицо. Вернулся в библиотеку. Кравен всё также спал, голова его свесилась на грудь.
И я сел в своё кресло, укутался в ткань, пахнущую лавандой. Огонь почти умер. Остались лишь тлеющие угли.
Глава 17
Мальчик и варвар шагали по узкой тропе. Кроны деревьев сплетались так плотно, что солнечный свет проникал сквозь них редкими, дрожащими каплями. Воздух был сырым и тяжёлым, пахло прелой листвой чем-то ещё — диким, чужим, чем пахнут места, куда редко ступает нога человека.
Проводник шёл впереди, почти бесшумно. Высокий, с татуировками, извивающимися по рукам, как змеи. Он сжимал лук, и одеяние из шкур и перьев мягко шуршало при каждом шаге. На поясе позвякивали костяные амулеты.
— Почему мы идём через лес? — спросил мальчик.
— Впереди… крепость. Большая. Много белые люди с железом. Мы не пройти.
— Как тебя звать, варвар?
— Ха. Варвар. Твой называют нас так… — он вдруг замер, прислушиваясь к лесному гулу, — Я Тар-Рук. Тар — как ветер ломает древо. Рук — как река беспокойно бьётся.
Мальчик медленно произнёс имя про себя, будто пробуя его на вкус.
— Не спросишь, как зовут меня?
Варвар глянул на него сверху вниз.
— Ты Иной. Избранник. Этого хватит.
Они шли дальше. Мальчик силился запомнить путь, но сбился почти сразу же — чащоба путала мысли, укутывала в зелёные тиски.
Вдруг они наткнулись на узенький ручей. Варвар присел на корточки, погрузил бурдюк в воду. Мальчик опустился рядом, глядя, как солнечные лучи дробятся в быстром течении, рассыпаясь на тысячи искр.
Приподнявшись, Тар-Рук открыл висящий на поясе мешочек, достал сухой шип, надломил край и бросил в бурдюк.
— Что это? — мальчик нахмурился, — Зачем?
Проводник ткнул пальцем в ручей.
— Вода даёт жизнь. Но… — он запнулся, хмуря лоб, — Она отравлена. Пьёшь — можешь умереть. Надо быть умным.
— Не понимаю…
— Наш народ верит: всё живоё. Камень. Дерево. Ветер. Духи внутри. И в воде. Пьёшь — хорошие духи дают жизнь. Есть плохие. Их много — умираешь.
Он достал шип из мешочка и показал мне.
— Пустыня… куст… колючий. Хорошие духи здесь. Убивают плохие, — он довольно кивнул, — и можно пить.
— Духи… — мальчик помолчал, переваривая, — Ты всё время о них говоришь…
Тар-рук улыбнулся. Приложил широкую ладонь к земле, закрыл глаза — и замер так, что мальчику на миг показалось: он перестал дышать, слился с лесом, стал его частью.
— Земля дышать. Ветер шептать. Вода петь, — варвар открыл глаза, — Духи везде. Ты их часть. Сила — от них.
Мальчик, чьи одиннадцать лет были полны заточения, не мог понять его. Для детского сердца весь мир вокруг был прекрасным, но опасным врагом. Всё, что не попадалось ему на пути, страшило его. И ему из разу в раз приходилось вступать в бой со своими страхами.
Но, как и прежде, любопытство и упрямое желание жизни взяли верх. Он положил ладонь на землю. Закрыл глаза. Прислушался. Но чувствовал лишь холод и сырость.
— Я ничего не слышу, — признался он тихо.
— Так кажется, — Тар-Рук хлопнул его по плечу, чуть сильнее, чем нужно, и мальчик едва не свалился в ручей, — Ты бледный… как холодный песок. Никогда не видел такой человек. Солнце не любит?
Мальчик отдёрнул руку. Образы вспыхнули у него перед глазами. Он не хотел рассказывать. Лишь отвёл взгляд, поморщившись.
— Почему ты ведёшь меня? — спросил он вместо ответа, — Не боишься? После того, что я сделал?
Так-Рук рассмеялся — гулко и раскатисто, как медведь.
— Боюсь, — сказал он просто, — Но жизнь — охота. Боишься зверя — идёшь за ним. Ты волк. Ты сильный. Мы чтим.
— Волк? — мальчик нахмурился, — Что это?
— У вас нет? — удивился варвар, — Волк отбирает жизни. Зверь. Ест… Ты похож.