Мальчик вскинул голову. В глазах его вспыхнула какая-то острая обида. И ему захотелось сказать своё слово. Поперёк.
— Не отбираю. Только отвечаю. Тем, кто бьёт первым.
— Ты добыча? Она отбиваться, защищать жизнь, — сказал он и замолк, давая словам улечься, — Убиваешь и… Что чувствуешь?
Мальчик открыл рот — и закрыл.
Слова варвара задели его. Он не был согласен с ним. Он жертва, а не убийца. Какая разница, что он чувствует? Будь то наслаждение от силы или желание расправиться с кем-то. Если на него напали первым и делают ему больно. Кто и за что может его винить? Никакой мальчик не волк. Был бы он им — никому бы не поздоровилось.
Тар-Рук поднялся. Его смуглая, бугристая мышцами кожа блеснула в луче, пробившем зелёный свод.
— Ты сомневаться, — сказал он, глядя сверху вниз, — Но узнать. Придёт время. Тогда решать.
Он протянул руку. Мальчик помедлил — и взял её. Ладонь варвара была огромной, шершавой и цепкой.
— Ты показать клыки, Иной, — сказал Тар-Рук, — Чую.
Они двинулись дальше. Мальчик шагал за широкой спиной и чувствовал, как в груди ворочается что-то тяжёлое.
На второй день лес стал реже, открывая поляны, усеянные цветами и высокой травой. В душе у мальчика висело необычное умиротворение.
— Много зверь… Мелкий, — проронил вдруг варвар.
Он глянул через плечо на мальчишку и остановился. Снял лук с плеча.
— Держи, — сказал он, — Учись. Мужчина должен… стрелять.
Мальчик взял лук. Он попытался натянуть тетиву, но руки его были маленькие. А пальцы вовсе соскользнули, и стрела уткнулась в землю у самых ног. Тар-Рук рассмеялся, точно подтрунивая над младшим.
— Слабо, — сказал он, поднимая стрелу. — Смотри.
Он натянул тетиву одним плавным движением. Мускулы вздулись на его руках, и стрела, со свистом, вонзилась в ствол дерева в двадцати шагах.
— Я стрелять… в тот человек. Первая стрела. Точно в плечо, — он помолчал, — Не в сестру, не в ты. Ребёнок, думать, слаб.
— Он был стариком. Чем тут гордиться? — буркнул мальчик.
— Лаа-рииш, — Тар-Рук кивнул без тени вины, — Он говорить. Плохое. Я слышать и понимать. Стрелять. Моя сестра… сбежать. Мы искать долго. Найти кровь у дороги. Идти весь день, ночь. Засада… на утро.
— Почему она сбежала? — мальчик взглянул ему в глаза.
— Глупость, — буркнул варвар. — Пробуй ещё.
Мальчик снова натянул тетиву, и в этот раз умудрился выстрелить. Стрела пролетела несколько шагов и ушла в траву. Руки дрожали, слабость тела напоминала о годах, проведённых в клетке.
Тар-Рук покачал головой, но вместо насмешки сказал:
— Мал пока… Сила придёт. Духи дают — кто пытаться.
Слова задели что-то внутри. Ту самую жажду, что он ощутил стоя на краю обрыва и смотря на мир перед собой. Жажду постигнуть многое… Или всё.
— Тар-Рук, — сказал он тихо, — Я ненавижу свою силу… Без неё я был бы как все… Счастливым…
Варвар посмотрел на него чуть искоса.
— Не глупи, мальчик. Дано такое — кто-то мечтает. Другие не счастливее ты. Дар… Неси с гордость.
— Мне уже говорили такое. Тот, кому я верил. Плохой…
— И плохой редко говорить правду, — Тар-Рук пожал плечами, — Может… в этом не врал?
Мальчик лёг на траву, глядя в закатное небо. И Тар-Рук, прикрыв глаза, присел рядом. Казалось, он вновь слился с природой вокруг, находясь в странной безмятежности. И тишина повисла между ними.
Мальчик, последовав примеру, закрыл глаза. Где-то в вышине крикнула птица. Ветер шевелил кусты и россыпи цветов, касался лица, уносился дальше, в лес. Пальцы его утонули в траве, а ушей достигла песнь сверчков.
Теперь он слышал.
На третий день дорога вывела их к реке — широкой и неспокойной. Тар-Рук остановился на берегу, вглядываясь в воду.
— Осталось недолго, — сказал он, — Завтра на месте.
Он указал на горизонт, где над деревней набухали чёрные тучи.
— Там будет дождь.