Поднявшись, мальчик побрёл в лес. Не зная куда. Не заботясь о жизни. Ноги тащились, как валуны, и он, поскользнувшись, скатился по оврагу, влетев в колючие кусты. Вскрик раздался рядом — резкий и полный ужаса.
Мальчик, подобно зверю, подскочил, отпрыгнул в сторону. В зарослях, прижавшись к земле, сидел ребёнок. Лет шести, не больше. Лицо, покрытое грязью, исказилось первобытным страхом, тело тряслось, как лист на ветру.
Мальчик выпрямился, его рука дёрнулась, сила внутри зашевелилась, готовая сжать ребёнка в ничто. Но он остановился. Душа, истощённая болью, устала убивать. Ладони накрыли лицо, а уста издали едва живой вздох.
— Ты убил их, — захныкал ребёнок, чьи покрасневшие глаза истекали слезами, — Мою мать, моих братьев… За что?
Пальцы разъехались, и мальчик посмотрел на него сквозь ладони. Казалось, этот взгляд отринул что-либо человеческое, столько много в нём можно были прочитать.
— Чтобы я… не страдал один.
Дитя залилось горькими слезами. Такими, что, казалось, они разорвут его сердце.
А мальчик улыбнулся. И исчез в чащобе леса.
Глава 18
— Идрис, вставай.
Голос Кравена вырвал меня из забытья. Я моргнул. Свет из стрельчатых окон резал глаза. Лорд стоял надо мной. Он уже не был тем сломленным человеком, что рыдал ночью. Теперь он был правителем. Тёмно-алый плащ, расшитый золотом, подчёркивал это.
— Тебе надо умыться, — сказал он, кивнув двум стражникам у двери, — Они проводят тебя.
Вскоре я уже принимал ванну в бассейне из гладкого, полированного камня, из крана в виде драконьей пасти лилась тёплая вода. Под глазом щипало. И в мутном отражении увидел своё лицо. На нём висел мрачный отпечаток нелёгкой жизни — заживающие синяки и ссадины.
Стражники повели меня дальше, и мы оказались в огромном зале. Длинный стол тянулся через всю комнату. Над ним горела люстра с десятками свечей, отбрасывая тёплый свет на гобелены с изображениями битв и ритуалов. Кравен восседал во главе стола. Рядом, по левую руку, сидел Мирк. Худые его плечи тонули в большой рубашке.
Они о чём-то говорили. Но стоило мне появиться — замолчали.
— Садись, Идрис, — Кравен указал на стул справа от себя.
Потом кивнул, и из боковой двери появились слуги — молчаливые фигуры в серых туниках. Они начали накрывать стол. Жареный фазан с золотистой корочкой, источающий сладковатый аромат мёда. Тушёные овощи, приправленные душистым перцем. Хлеб с орехами и сушёными ягодами. Пирожные с заварным кремом и ягодным сиропом, украшенные лепестками съедобных цветов.
Смотрел на это и вспоминал. Когда-то и я, Каргус, вкушал такие яства по одному мановению руки. Теперь был лишь мальчишкой. Но вкус подобного богатства всё ещё будил во мне тени прошлого.
Кравен сложил руки в молитвенном жесте. Мирк повторил. Я заколебался. Молиться богу, которого отверг? Но если не последую примеру, что они скажут?
Сложил руки — чуть иначе. Пустой жест, лишённый веры. К счастью, никто не обратил внимания.
— Ешьте, дети, — Кравен улыбнулся. — Мирк, попробуй фазана. Помнишь, как мы ловили их в прошлом году?
Мирк кивнул. Бледное лицо оживилось слабой улыбкой. Он потянулся к блюду. При ярком свете вид его стал ещё более болезненным.
Кравен глянул на меня.
— Идрис, отведай это. Зовётся Клыкастым угрём. Они водятся на побережье Иссалийского королевства, в особенности у Изгиба Королей. Вкус моря, как там говорят.
Я отрезал кусок. Мякоть была нежной, тающей во рту, с лёгкой пряностью и солью, что подчёркивала вкус.
— Невероятно, — искренне сказал я.
Кравен улыбнулся, довольный.
— Быть может, ты не знаешь, Идрис, но это на моей памяти единственный вид угря, что не имеет в себе яда. Да и его мясо в обычном виде совсем не такое как сейчас. Свежевыловленное и приготовленное на огне, оно имеет специфичный маслянистый вкус и отдаёт неприятной сладостью. Его коптят на углях с добавлением горьких трав, чтобы уравновесить вкус. А плавники после жарки подают как закуску, посыпав специями. Вот, попробуй.