Я взял плавник. Надкусил. С хрустом пережевал. Кравен и Мирк смотрели на меня с нескрываемым интересом. И я коротко кивнул.
— Ну что я говорил! — Кравен хлопнул меня по плечу. — А это? — он указал на пирожные. — Крем с ягодами. Едва ли ты когда-либо пробовал что-то подобное. Отведай, не пожалеешь.
Взял пирожное. Сладость крема смешалась с терпкостью ягод. Как давно я не пробовал десерта, достойного правителя…
— Боюсь, как бы мне не потерять сознание, — вздохнул я шутливо.
Кравен рассмеялся, посматривая то на меня, то на сына. Глаза необычно сверкнули, будто в голову ему пришла какая-то идея.
— Расскажи, Идрис, — начал он, отрезая кусок фазана. — Каково это — жить внизу? Думаю, и Мирку будет интересно послушать. Ведь когда-нибудь этот город достанется ему.
Мирк весь как-то сжался и помрачнел.
— Что именно вы хотите узнать, милорд?
— Хватит, никаких формальностей, — он отмахнулся. — Я и без того устаю от этого. Обращайся ко мне по имени.
Я кивнул.
— Ты говорил, там всё плохо, в Нижнем городе… есть ли там что-то хорошее?
Помолчал. Мирк перебирал еду в тарелке, но отчего-то мне казалось, что он не прочь послушать.
— Есть, — сказал я. — Люди.
Лицо Кравена озадачилось.
— Подожди, мальчишка, но не ты ли говорил совсем недавно, что народ там погряз в худших пороках?
— Это так. Но… — я вспомнил Шона. Жало, Кривого, Бороду. Их слёзы по Халгриму, — Они держатся друг за друга. Друзья, семья… В тяготах судьбы людей сплетаются, а узы крепнут. Ради своих они живут, идут на глупости и погибают. Не видел ни одного аристократа, что бескорыстно пошёл бы на ножи и смерть, как они.
Кравен смотрел на меня долго. Взгляд его стал задумчивым.
— Семья… — повторил он тихо. — Ты прав. Мирк, что скажешь?
Тот пожал плечами. И отец склонился к нему поближе.
— Мальчик мой, помнишь, как мы с тобой и Сибиллой играли в саду, когда твоя матушка ещё была жива? Помнишь, как собирали ягоды, грибы, соревновались, у кого больше? Ты тогда был ещё так мал…
Улыбка тронула уста мальчишки.
— Сибилла всегда воровала мои, — сказал он тихо.
Кравен хохотнул. Притянул сына за шею и быстро поцеловал в макушку.
— Она вернётся, сын. Как только Меган воспитает в ней лучшее, — произнёс он бодро, — Но ты должен понять: внизу люди такие же, как мы. Они из плоти и крови. У них есть семьи. Посмотри на слуг и поваров вокруг. Предки большинства — выходцы из Нижнего и Срединного. Мой отец, твой дед, взял их в Верхний город, выделил им клочки земли для домов. Он дал им счастливую жизнь, достойную. Но ты должен задуматься, Мирк: разве не заслуживают и остальные жители низов счастья?
Кравен старался. Хотел быть хорошим отцом — это было видно в каждом жесте, в каждом слове. Он говорил с жаром. И его мысли… были так не типичны для правителя. Подобное отношение к люду не приносит величия и завоеваний. По правде, мне было забавно это слушать.
— МИЛОРД! — взревел кто-то.
Лорд вскочил. Стул с визгом отъехал назад. Стражники и телохранители, стоявшие у стен, мгновенно прикрыли нас, мечи сверкнули в свете люстры. Мирк съёжился на стуле.
У самого входа в зал, вцепившись в косяк двери, стоял Преподобный. Красный балахон был измят, по подбородку текла кровь — алая, густая, капая на пол. Он дрожал. Глаза его были дикими, как у зверя.
— Правитель! — выкрикнул он вновь, — Выслушай меня!
— Что это значит?! — прогремел Кравен. — Объяснись, или клянусь Орном, ты пожалеешь!
В руке он сжимал кристалл, что сорвал с шеи. Весь облик его почернел, вены на предплечьях чудовищно вылезли, и из тела начала сочиться чёрная дымка.
— Что-то не так! — со стоном прохрипел Преподобный, и руки его возделись к потолку, будто он взывал к небу, — Владыка гневится! Его воля… она жжёт меня, как огонь!
Он согнулся, закашлял — и из его рта хлынула кровь и ударилась о мраморный пол, растеклась тёмным пятном.
Кравен отшатнулся. Стражники переглянулись, пальцы напряжённо сжали рукояти мечей. Слуги в безумном ужасе сложили руки в молитвенном жесте. Губы их шевелились, шепча слова Орну.