— Принц, клянусь Орном… Я просто… почитаю вас, как подобает. Простите мою неловкость.
— Тогда держи глаза при себе, — сказал Мирк. — И скажи остальным.
Садовник низко поклонился, бормоча извинения. Он более даже не поднимал головы. И Мирк прошёл мимо. Поравнялся со мной.
Я улыбнулся и кивнул в сторону цитадели. Взгляды слуг жгли нам спины. Но не того паренька. Он больше не поднимет головы.
Тьма коридоров поглотила нас.
— Куда идём? — спросил я. — В библиотеку?
— В мою комнату. Там тихо. Никто не ходит за дверьми.
Мы двинулись дальше. Шаги наши шуршали в коридоре. И вот, проходя мимо арки, ведущей в главный зал, я отстал. Изнутри доносились голоса — резкие, напряжённые. Кравен принимал челобитные.
— Может послушаем? — спросил я.
Мирк замер, задумался. На хрупкой спине его не было признаков дыхания. Он был будто статуя. И я знал, что происходит в нём сейчас. Слом прежнего. Возведение эго, которое необходимо правителю, всякому мужчине. Мои слова разбудили в нём жажду. Жажду жить, быть, действовать. И был я был почти горд собой.
Мы подошли к дверям. Двое стражников в чёрных латах с серебряными вставками стояли на страже. Гвардейцы Кравена. Их шлемы, похожие на черепа хищников, скрывали лица.
Мирк шагнул вперёд, не обращая на них внимания. Потянулся к дверям. Стражники закрыли ему путь.
— Принц, — голос высокого был почтительным, но твёрдым, — Лорд принимает челобитные. Велел не пускать никого.
— Уйдите с дороги, — сказал мальчик, и тьма в его венах ожила.
Стражники переглянулись. Они стояли на местах.
— Принц, прошу… Это воля правителя. Позвольте…
— Я сказал, уйдите, — оборвал его Мирк. — Почему противитесь? Забыли кому служите?
Я был ошеломлён. Этот мальчишка, ещё недавно плакавший в зарослях терновника, говорил с такой уверенностью, что даже я почувствовал холод.
Латы звякнули. Высокий отступил. Второй последовал его примеру.
— Как прикажете, принц, — пробормотали они.
Двери медленно распахнулись, открывая вид на главный зал. В центре возвышался трон Кравена — чёрный, вырезанный из обсидиана, с когтями, выгравированными на подлокотниках.
Он сидел на нём, а перед троном стояли трое. Их одежды — шёлк и бархат, расшитые серебром и золотом — кричали о богатстве. Двое из них ядовито переругивались.
— Дом Тельвир никогда не простит такого оскорбления, леди Сайрис! — шипел мужчина с длинными седыми волосами, — Ваши караваны пересекли наши земли без уплаты пошлины, и мало того — вы продали крестьянам в наших землях какие-то травы, обещая им спасение от заразы! Они не могут работать, не выходят из домов, а болеют ещё сильнее! Как это понимать?!
— О, барон Тельвир, — парировала женщина с волосами, заплетёнными в сложную косу, — Не Дом Сайрис ли снабжал вашу семью зерном во время летней засухи? Как же коротка ваша память! Теперь вы выдумываете эти небылицы! В чём мы провинились перед вами?
— Не корчи из себя дурочку! — выплюнул тот, — Не прошло и года — свела мужа в могилу! Говорил Дагрису ещё тогда, чтобы трижды подумал!
— Это возмутительно! С вами просто невозможно разговаривать! О каких делах может идти речь? Может, ваши крестьяне не работают, потому что ради такого, как вы, жалко и плюнуть кому-нибудь под ногу?!
— Чёртова женщина, следи за языком! — вскричал барон.
Третий — молодой человек с острыми скулами и золотым кольцом на пальце — тихо рассмеялся.
Я стоял у входа, чувствуя, как Мирк напрягся рядом. Его глаза, чёрные, как омуты, жадно следили за спором. Ему было интересно, как всё разрешится.
А мне… весело. Эти интриги, перепалки — я знал их слишком хорошо. Когда-то я сам принимал чёртову знать, разрывал их жалобы, как паутину. Но Мирк ещё не успел устать от них.
Кравен, сидящий на троне, выглядел безжизненным, но глаза его были острыми. Наконец, он поднял руку, и голос его грянул, как гром:
— Довольно! Ваши слова утомили меня. Я не позволю вам захлебнуть этот зал вашими криками. — Он повернулся к барону. — Ты, лорд Тельвир, говори первым. Назови суть своих претензий. Только факты.
Зал затих. Лорд Тельвир выпрямился.