Скрип двери разорвал тишину. Моё сердце подскочило. Тень Кравена мелькнула в проёме, быстрые шаги пронеслись сбоку, и он скрылся из виду. Я выглянул из-за кресла.
Он стоял, упираясь руками о стол. Плечи его дрожали. Тяжёлый вздох вырвался из груди. Видел только спину, лицо было полускрыто, но что-то было не так. Волосы его, обычно туго завязанные, свисали в беспорядочных лоскутах, как у безумца.
Мой взгляд упал ниже. С его губ капала жидкость. Тёмная. Блестящая. Через мгновение изо рта хлынула кровь. Она залила стол, книги, стекала на пол с глухим, тошнотворным звуком.
Меня вжало в кресло. Внутри всё оборвалось.
Преподобный. Вспомнил, как он кашлял кровью. Они уже связались с Орном?!
Попытался тихо слезть, но тяжелые меха, которыми укрывался, соскользнули и с глухим стуком рухнули на пол.
Голова Кравена дёрнулась. Мутные глаза его поймали моё растерянное лицо. Он шагнул ко мне. И рухнул. На колени. Потом на грудь. Глаза его, полные боли, всё ещё тянулись ко мне, рука тянулась вперёд.
Тело моё дёрнулось к двери. Но крик разорвал воздух. Рыдания, полные муки, сотрясли мою душу. Я замер. Обернулся.
Мирк сидел у отца. Худые руки обнимали Кравена, но тот, казалось, не замечал сына. Кисть его всё ещё тянулась ко мне. Кровь текла изо рта. А Мирк рыдал, голос ломался, когда он звал отца.
Я не мог двинуться. Заворожённый.
Дверь с треском распахнулась. В библиотеку ворвались фигуры в тёмных балахонах — трое, четверо, больше. Лица были скрыты масками. Один из них ударом ноги опрокинул меня на пол. Воздух вышибло из лёгких, я задыхался, хватаясь за грудь. Попытался отползти. Но двое других нависли надо мной. Кинжалы сверкнули в свете камина.
Взгляд мой метнулся к Мирку. Он сидел, скрючившись у тела отца, и плакал. Тихо. Горько. Тьма бурлила в его жилах, будто готовая разорвать его тело на части. Чернильный дым заструился вокруг него, густой, тяжёлый, живой.
Люди в балахонах отпрыгнули. Двое подхватили меня за плечи, потащили. Их крики смешались с топотом. И в тот момент, когда тихий плач Мирка почти угас, а рука его коснулась головы отца, дым вокруг сжался в точку — и поглотил комнату. И меня.
Глава 19
Сознание вернулось ко мне внезапно, как удар кинжалом. Открыл глаза, и в них вонзился ослепительный, раскалённый свет. Видел лишь белые пятна и расплывчатые тени. Фигуры метались вокруг, их рты беззвучно открывались и закрывались. В ушах стоял оглушительный белый шум, словно я находился на дне бушующего водопада.
Но это было ничто по сравнению с болью. Казалось, с меня заживо сдирают кожу, не спеша, методично, откалывая целые, окаменевшие пласты плоти. Мир плыл, искажался, и я снова провалился в чёрную, беззвучную пустоту, спасающую от боли.
Второе пробуждение было иным.
Тьма. Густая, почти осязаемая, слегка осветлялась горящим камином. На окнах плотные занавеси. Я сразу узнал эту комнату. Покои Мирка.
Какое-то время просто лежал, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Постепенно, ценою невероятных усилий, мне удалось оторвать от кровати правую руку. Поднёс её к лицу, поправил волосы, заползшие в глаза. Попытался встать на локте — и агония, дремавшая в левой руке, вспыхнула с адской силой. И я застонал.
Стиснув зубы, поднял левую руку.
И сквозь привычную боль ощутил нечто новое — липкую, тёплую влагу. Провёл пальцами правой руки по коже от локтя к запястью. На месте кожи была грубая, влажная плоть, обнажённые мышцы, сочащиеся кровью. Но это была не просто кровь. В её липкой теплоте мои пальцы нащупали крошечные, едва уловимые крупицы чего-то иного — маслянистого, живого. Они плавали в крови, как капли тёмной ртути.
Энергия Первозданного Хаоса? Она… во мне?
СКРЕЖЕТ
В узком проёме двери, озарённом тусклым светом факелов, возникла тень. Она заглянула внутрь, и я услышал сдавленный, полный ужаса крик:
— Он очнулся! Пришёл в себя!
Дверь с грохотом захлопнулась, оставив меня вновь в полумраке. Но ненадолго.
Вскоре она отворилась снова, и в мою клетку вошёл он — Преподобный. Свет камина выхватывал лицо, и я едва узнал его. Черты были размыты серой пеленой изнеможения. Глаза ввалились, кожа обвисла, словно с него спустили воздух.