Вирен медленно, преувеличенно оглядел своих воинов.
— Ты думаешь, твой титул сейчас что-то значит? — спросил он холодно, — Сейчас сила здесь, — он похлопал по рукояти меча, — Если будешь юлить, следующее, что окажется в моей руке, — твоя голова.
Плечи священника явно ссутулились, голова поникла.
— Теперь говори. Где лорд?
— Несчастье… великое несчастье… — Преподобный воздел руки к небу, но жест вышел театральным, дешёвым, — Кравен Тарнвейг и его сын Мирк…
— Говори!
— Они… окаменели, — выдохнул тот.
Маркиз Вирен замер. На его лице сначала отразилось непонимание, затем — медленно нарастающий, леденящий душу шок. Пальцы, лежавшие на рукояти, сжались так, что сталь скрипнула.
— Что?! — рявкнул один из воинов, стоявший за спиной Вирена. И я узнал его — начальник стражи Верхнего города. Видел его вчера на приёме у Кравена.
Сам маркиз, не отрывая взгляда от Преподобного, уточнил:
— Они мертвы?
— Их состояние… непонятное, — залепетал Преподобный, — Это всё их болезнь! Мы пытались помочь лорду, но его сын… его дикая магия вышла из-под контроля. Мы нашли их уже такими! Я сам потрясён, я скорблю!
Вирен слушал, лицо его оставалось каменным, но в глазах читалась тяжёлая работа мысли.
Второй воин, коренастый ветеран с шрамом через губу, нетерпеливо спросил:
— А что говорит Орн? Каковы его указания?
— Владыка молчит, — Преподобный опустил голову с показным смирением. — Мне потребуются дни, а может, и неделя ритуалов, чтобы получить послание.
Вирен медленно перевёл взгляд с него на меня. Его глаза, холодные и проницательные, задержались на моих окровавленных ногах, на изувеченной руке, на моём лице.
— Отпусти мальчика, — тихо приказал он приспешнику пророка, — И отойди к остальным.
Тот замешкался, глядя на своего лидера. Преподобный, после короткой паузы, с едва заметным раздражением кивнул. Меня грубо опустили на холодную каменную плиту. Боль вспыхнула по всему моему телу.
— Вернитесь в строй, — Вирен кивнул своим сопровождающим.
— Маркиз? — буркнул начальник стражи.
— Всё под контролем. Возвращайтесь.
Воины, нехотя, попятились к своим рядам, оставив нас троих в центре площади: маркиз, пророк и я. Когда расстояние стало достаточным, Вирен устремил на меня свой тяжёлый взгляд.
— Мальчик. Правду ли он сказал? Как всё было на самом деле?
Я встретился глазами с Преподобным и увидел там только немую мольбу и угрозу.
— Ни слова правды, — ответил я.
Лицо маркиза исказилось холодной яростью. Он чуть шире расставил ноги, напряг плечи.
— Тогда расскажи. Кратко.
— Преподобный и его люди напали на цитадель. Они отравили лорда, чтобы поставить под свой контроль. Мирк стал свидетелем. Тьма вырвалась из него и сковала всё вокруг.
Когда я закончил, Вирен долго стоял в молчании, глядя куда-то за стены цитадели, будто взвешивал судьбу всего города.
— Маркиз, выслушайте… юнец напуган, он не понимает…
— Замолчи, — отрезал Вирен, даже не глядя на него, — Не мешай мне…
Наконец, он выдохнул, и его взгляд вернулся к Преподобному. В нём не было ярости. Был холодный, безжалостный расчёт.
— Хорошо, — произнёс маркиз, — Как насчёт сделки?
Он сделал паузу, разглядывая нас.
— Условия просты. Во-первых, вся казна, Монсард и земли Кравена отныне — под управлением Дома Вирен. Мы берём на себя ответственность поддержания порядка в городе до возвращения Кравена Тарнвейга или достижения совершеннолетия его сыном. Вы поможете мне вступить в законные права сегодня же. Городу будет объявлено, что Мирк спасён, но находится в тяжёлом состоянии. Проведёте несколько обрядов во здравие его.
Он посмотрел на Преподобного, ожидая реакции. Тот молча кивнул, сжавшись от унижения.
— Во-вторых, вы и ваш храм отныне подчиняетесь лично мне. Никаких посланий Орну без моего ведома. Никаких ритуалов без моего одобрения. Вы — мой инструмент для успокоения толпы. Вы будете говорить то, что я скажу.